Он повесил голову и пнул подвернувшийся под ноги камень.

— Да, — она кивнула. — Стемид возглавит ту часть войска, которая пойдет вместе с другими княжескими дружинами.

— Но почему не сам князь? — спросил Горазд тоскливо. — Я мыслил, что он первым бросится в битву.

Чеслава подавила улыбку, не желая его обидеть. И сказала так мягко, как только сумела.

— Князю не должно в битву бросаться. Так по большой глупости делают.

Горазд посмотрел на нее искоса, но ничего больше не сказал. Пнул еще один камень и нарочно повернулся в сторону навеса, рядом с которым стояли князья и воеводы.

Она заметила, что у него покраснела шея, не прикрытая воротом рубахи.

— Пора, — глухо сказал Горазд, так и не повернув к ней лица.

Перед самым-самым рассветом пестрое, огромное войско выдвинулось вперед. С сотником Стемидом они не успели перемолвиться словом: тот увел ладожскую дружину вперед, ближе к черноводскому князю. Чеслава ехала верхом позади князя и Лутобора и затылком чувствовала на себе взгляд Горазда.

Накануне дозорные донесли, что расстояние до хазарского становища меньше, чем один дневной переход. Они были очень близко.

И чем дальше сейчас продвигались княжеские люди, чем чаще то в одну, то в другую сторону откалывалась часть, которую возглавлял воевода али сотник. Войско постепенно растягивалось ошуюю и одесную. Вперед уже выступили закованные в кольчуги гридни с копьями да щитами, а позади них следовали лучники и кмети с зажжёнными факелами и масляными тряпками. За кметями же сбирались остальные, а конные ратники уходили ближе к краям, чтобы накрыть хазар с боков.

Вскоре далеко впереди поднялось необъятное пыльное облако. Такое бывает, когда дюжины дюжин ладошей мчатся вперед по степи, разбивая землю ударами своих мощных копыт. Хазары шли на них, и невольно Чеслава посильнее сжала поводья.

Конечно, хазары их ждали. Не могли не ждать. Не после того, как Ярослав отправил своему брату послание. Она так и не уразумела, в чем оно заключалось, и Горазд толком не смог ничего рассказать. Она понимала. Это была не его тайна, не ему о ней и говорить.

Хазары выманивали их давно. Хазары и княжич Святополк, который предал все, что смог. Землю своих отцов и дедов. Устои, по которым его воспитывали. Терем, в котором он вырос. Родню и кровь, которая бежала по его жилам. Если есть на то воля Богов, то лежать ему вскоре мертвым на поле брани.

Чеслава всякий раз вспыхивала ненавистью, стоило ей помянуть Святополка. А ведь она даже не родилась на Ладоге. Что же чувствовали те, кто сызмальства жил в тереме, служил еще князю старому князю Мстиславу? Ходил с ним и двумя его сыновьями в походы...

Чеслава покачала головой. Столько горя навлек Святополк на свою землю. Столько горя и смертей.

Скакавший впереди князь что-то негромко сказал Лутобору, и тот кивнул. А потом обернулся и, поймав вопросительный взгляд Чеславы, подмигнул ей.

— Ускоряемся! — велел гридень и, слегка ударив пятками коня, умчался следом за Мстиславичем.

Никто из них, шедших позади, не мог назвать точное мгновение, когда два войска схлестнулись друг с другом. Вот в воздух поднялись горящие стрелы, вот все вокруг потемнело, когда дюжины дюжин стрел взвились ввысь и закрыли небо огромным, плотным покрывалом. Вот раздались первые стоны раненных и крики умирающих. Запахло паленой плотью, вспыхнули промасленные тряпки; громко, возбужденно заржали лошади. Мир утонул в оглушительных звуках: кричали раненые, свистели стрелы, звенели мечи и кольчуги.

Лутобор с князем правили левее, и Чеслава следовала за ними, то и дело задирая голову и пытаясь разглядеть, что было впереди. Но поднявшаяся плотной стеной пыль из-под лошадиных копыт мешала взору. Она слышала, как воины пустили в ход копья: стонов и криков стало в разы больше. Налетали на острые наконечники на полном ходу лошади; сверху падали на них мужчины.

Чеслава плотнее перехватила поводья и пониже припала к лошадиной шее. Они мчались практически вдоль линии, по которой схлестнулись оба войска, и она могла лишь гадать, куда правил князь. Пару раз она оборачивалась, чтобы найти взглядом Горазда. Смертельно бледный, он правил следом за ней.

Дождь накрыл их за считанные мгновения. С неба упали первые, робкие капли, но уже вскоре на воинов хлынула сплошная стена из воды, внеся еще больше сумятицы, чем прежде. Вместо пыли из-под копыт лошадей разлетались в стороны грязные брызги, комками и разводами оседая на кольчугах да рубахах. Истоптанная земля под ногами размокла, превратившись в вязкую, жидкую грязь. Сколько же жизней унесли случайные падения, когда неловко поставленные ноги разъезжались в стороны, и не получалось отразить смертельный удар?..