Наконец на трирему запрыгнули последние матросы. К Веспасиану присоединился Магн, тащивший мешки с их вещами. Через секунду они вместе перепрыгнули через борт на палубу триремы.

Обреченную квинквирему последним покинул Раскос, захватив с собой окованный железом ларец и рупор. Как только он ступил на палубу триремы, Гейдрес и Дренис обрубили последние канаты. Трирема, словно поплавок, тотчас дернулась вверх, едва не выскочив из воды, а затем с громким плеском вновь опустилась на воду. Двести с чем-то фракийцев и бывших рабов все как один потеряли равновесие и растянулись на палубе. Этим моментом воспользовались пираты, чтобы обрушить на беглецов очередной залп стрел. В результате многие остались лежать на забрызганных кровью досках.

Веспасиан кое-как поднялся на ноги. В следующий миг рев ветра заставил его обернуться. Позади него корма квинквиремы встала вертикально, приподнявшись над волнами на семьдесят футов. Не выдержав напора воды, мачта, словно тростинка, переломилась пополам. С палубы вниз, словно черепица с крыши дома, посыпались мертвые тела, с плеском падая в море. По мере того, как вода наполняла брюхо корабля, из весельных отверстий начал подниматься отвратительный смрад. Квинквирема все глубже погружалась в море. Под напором воды ее деревянные части натужно стонали и скрипели, в то время как морская пучина под радостные вопли бывших гребцов продолжала жадно засасывать некогда гордое судно в царство Посейдона.

Последний всплеск, и море сомкнулось над квинквиремой, резко качнув при этом соседнее судно. Сражение лучников, которое временно прекратилось, пока экипажи обеих трирем, в ужасе затаив дыхание, наблюдали за агонией тонущего корабля, возобновилось с новой силой, и Сабин был вынужден приказать своим лучникам увеличить частоту залпов. Его истошный крик возымел действие. Вскоре пиратский корабль был вынужден отгрести назад под смертоносным ливнем фракийских стрел. Еще пара залпов, и Сабин приказал прекратить обстрел. Теперь триремы разделяло около ста шагов. Этого расстояния было недостаточно, чтобы развить необходимую скорость и обломать противнику весла, не говоря уже о том, чтобы протаранить корпус судна, и слишком много, чтобы стрелы могли нанести хоть сколько-нибудь ощутимый вред. Сражение зашло в тупик. Обе стороны ждали развязки.

Теперь на палубе захваченной фракийцами триремы собралось более двухсот пятидесяти человек, многие из которых были вооружены луками. Взять на абордаж такое судно — задача не из простых. С другой стороны, имеющихся на борту припасов вряд ли хватит, чтобы им дойти до Остии. Веспасиану было ясно: они должны захватить трирему пиратов или, по крайней мерс, пока она не потонула, взять с нее запасы провизии. Для этого им следовало двигаться вперед. Они же оставались на месте, а их весла неподвижно свисали в воду. И тогда Веспасиан бросился на корму, где уже занял свое место Раскос.

— Почему мы стоим? — крикнул он капитану.

— Потому что снова угодили в беду, мой друг, и нам лишь остается уповать на небеса, — ответил триерарх, воздевая руки к небу. — До того как мы перебрались сюда, надсмотрщик лишил жизни более ста гребцов, и теперь мы не в состоянии маневрировать. Как только пираты на той триреме догадаются, в какую ловушку мы угодили, они вернутся и им хватит сил, чтобы протаранить нас снова.

— Тогда пусть наши гребцы займут места мертвых, и чем быстрее, тем лучше.

— Да, но как это сделать? Теперь они свободные люди. Как нам снова посадить их на весла? Захотят ли они сесть плечом к плечу с рабами?

— Мы освободим рабов. Я бы в любом случае это сделал, потому что их немало попало сюда с римских кораблей. Поговори с гребцами и отправь ко мне вниз еще одну сотню.

Захватив с собой на всякий случай Гейдреса, Веспасиан спустился на весельную палубу. Зрелище, представшее его взгляду, заставило его содрогнуться от ужаса. Мертвые тела ничком лежали на веслах, а в их спинах зияли кровавые раны. Те, кто остался жив, сидели, глядя перед собой безумным взглядом, пока четверо фракийцев снимали цепи с мертвецов и проталкивали их тела в отверстия для весел.

— Сначала освободите рабов, затем занимайтесь мертвецами, — распорядился Веспасиан. Фракийцы растерянно посмотрели на него.

— Вы слышали, что вам сказано. Немедленно выполняйте! — рявкнул на них Гейдрес.

Фракийцы пожали плечами и принялись выполнять приказ.

— Всем оставаться на местах! — крикнул Веспасиан, чтобы рабы его слышали. — Нам необходимо, чтобы вы гребли, но теперь вы гребете как свободные люди. Если вы откажетесь, то умрете. Сколько среди вас римских граждан?

Вверх поднялось около двух десятков закованных в цепи рук.

— Вы освобождаетесь от гребли. Вместо этого вы подниметесь наверх и возьмете в руки оружие.

За этими его словами последовал недовольный рев остальных.

— Молчать! — рыкнул на них Веспасиан. — Римские граждане не гнут спины на веслах. У вас нет римского гражданства, поэтому вы будете грести. Если вы останетесь живы, то как только мы придем в Остию, мы позволим вам покинуть корабль, или же, если предпочтете, вернетесь на нем на восток. Право выбора остается за вами.