– Иль, ну прости… - движение, - Я просто…так ревную.

– Ты не имеешь на это никаких прав. Может быть, она и овечка ручная, но, по крайней мере, знает, где ее место. А ты? Забыла?

– Я не…

– Если не готова и дальше следовать простым правилам, нам пора закончить. А теперь на выход, я и так опаздываю.

– К ней, да?

Короткая пауза.

– На выход, - цедит.

И в этом есть хоть какой-то плюс: думаю, что эта Зоя осталась в прошлом, как только закрылась дверь в его кабинет. А что я? А я знаю, где мое «место». Только вот знаю ли на самом деле?

*Знаменитая картина, на которой изображен неравный брак между молодой девушкой и стариком.

Глава 2. Символизм

Красивые обороты речи я обожаю. Как будущий учитель русского языка и литературы, последней восхищаюсь с замиранием сердца. Все эти невозможные слова, сравнения, от которых перехватывает дыхание! Нет, наш язык прекрасен! Во истину. Каждый раз я получаю столько удовольствия, разбирая символизм, но теперь чувствую себя настолько дырявым решетом…Мда…оказалось, нет ничего потрясающего находить реальный символизм в собственной жизни.

Разбитой жизни.

Она сейчас разлетелась, как сотня осколков в мгновение…

Я себя не тешила иллюзиями, что являюсь любимой женой, но надеялась, что у него есть ко мне чувства. Иногда я была в этом уверена. Ильяс не отличается нежностью — факт, но он бывает достаточно мягким. Да и потом...у меня ведь к нему есть. Больше, чем симпатия. Больше, чем интерес и уважение. Но нет...Твоя влюблённость не гарантирует обратной связи, особенно если в уравнении есть «бизнес».

Всего лишь бизнес…

Я сижу уже больше пятнадцати минут на его диване прямо напротив места «преступления». Конечно, оно только для меня место преступления, а для него, судя по всему, это что-то привычное. Обыденное такое.

Прямо на столе…

А мне говорил, что занят.

«Дарина, я много работаю» - устало отнекивался каждый раз, когда я пыталась быть ближе, - «Давай не сейчас.»

А не в работе дело по факту то. Просто зачем куда-то ходить с «бизнесом», если вас не снимают на камеру?

Хорошо получается на фотоснимках.

Ручная овечка.

Господи…

Чувствую, как к горлу подступает новая порция рыданий. Я в этом кабинете заперта, и насколько же это символично: добровольно зашла внутрь, добровольно позволила себя здесь закрыть. Сначала из-за какого-то дурного восторга, а потом из-за страха, ведь встретиться с ним сейчас — смерти подобно, а с ней?! Увидеть эту Зою?! Нет. Проще перегрызть себе же горло самостоятельно, чем посмотреть ей в глаза.

Так унизительно…нет, я бы ни за что в жизни не вылезла из своего укрытия, поэтому я все еще тут. Пряталась в ракушке, теперь пожинаю последствия.

«Ильяс…»

Его имя с придыханием звенит в тишине сквозь мои собственные воспоминания, которые, дай волю, раскрутятся моментально. Но нет, нельзя, Дарина! Тебе нужно сейчас взять себя в руки, потому что…черт, сама посуди! Ильяс уже приехал домой, а если и нет, то будет там с минуты на минуту. Увидит, что тебя нет. Подождет немного. Потом что? Правильно. Один звонок, и Нур расскажет ему все! Он сложит быстрее тебя явно, припрется сюда, ты этого хочешь?! Нет! Так что поднимай свою задницу и ищи выход!

Заставляю. Мне сложно держаться на ногах, если честно, они ватные. Почти не слушаются. Руки еще, как из морозилки, но шок — дело такое. Я знаю, что у меня шок. Я пока мало чего понимаю, но критическим мышлением обладаю.

Надо найти ключи, а здесь точно есть запасные. Так. Иди к столу.

Иду. Первый ящик — стопка каких-то документов. Второй — сигары и какой-то хлам, а вот в третьем прямо сверху еще каких-то папок лежит заветная связка.

Беру.

Все, как на автомате. Я открываю дверь и выскальзываю в пустынный коридор. Здесь темно и страшно. С детства боюсь темноты, но гораздо сильнее боюсь остаться на месте и встретиться лицом к лицу с ним, поэтому иду вперед. Сквозь ужас, боль, переступая через себя — иду. Как отсюда выбраться? Без понятия. Надо смотреть на указатели, но в принципе я примерно помню, куда сворачивать. Опять же. Критическое мышление. Где-то читала, что в стрессовых ситуациях, если не поддаваться панике, мозг начинает работать более усиленно. Так сказать, вытаскивает из своих глубин все, что только, может, чтобы защититься — видимо, не врут. Я ведь достаточно быстро нахожу выход к запасной лестнице, по которой спускаюсь до самого конца, а там на подземную парковку. Последний рывок.

Тук-тук-тук. Не знаю точно, что это стучит конкретно: мои каблуки или сердечко? И не хочу знать. Только не думать. Сейчас хотя бы.

Сдерживаться сложно, но у меня получается дотянуть до того момента, как я не буду хотя бы в относительной безопасности, то есть в номере отела неподалеку. Паспорт всегда ношу с собой, карта физическая у меня тоже есть — плюс. Телефон сел — минус, но плевать. Мне не с кем особо общаться. С Нур? Не хочу. Она знала все. Это она меня подтолкнула к этому безумию. Интересно, зачем? Ну да ладно. Неважно сейчас по сути то. С ним? Надо, чтобы не искал, конечно, но тоже желания нет от слова «совсем». Да и не будет он меня искать сейчас. Я почти на сто процентов уверена, а даже если и будет? Ничего. Не умрет, если немного поволнуется о сбежавшей за пределы стойла овечке. Меня его состояние не должно волновать. О себе думай. Вот что мне нужно, так это минуточку на выдох. Минуточка, чтобы прийти в себя, пусть она и продлиться всю эту проклятую ночь.