Девушка оказалась понимающая, сверкнула взглядом и выпрямилась, бросив:

— Вино там нужно попроще.

Официантка исчезла, а через пару минут на соседний стул за мой столик упал взлахмоченный тип в неопрятном плаще с красными глазами и несвежим дыханием.

— Ты хотел меня угостить, — прохрипел он, даже не глядя на меня.

Впрочем, мне этого и не надо было. Девушка принесла нам вина, налила бродяге стакан. Тот тут же жадно присосался к нему, как утопающий в песках пустыни к оазису. Пока этот тип был занят, официантка склонилась ко мне и почти ласково проговорила:

— Не давайте ему выпить всё сразу, господин, пусть сначала расскажет, что нужно.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. — Вы очень мне помогли.

— За те деньги, что вы мне дали, я бы могла сделать для вас куда больше, — со смешком подмигнула мне девушка.

Я на мгновение онемел, захваченный в ловушку собственным воображением. Но хрюкающие звуки рядом быстро вернули в реальность: бродяга прикончил первый стакан и потянулся за добавкой, но я быстрым движением перехватил графин.

— Так что вы хотели узнать, господин, — догадливо среагировал мужик, продолжая пожирать жадным взглядом содержимое графина.

— Что ты можешь сказать о третьем сыне рода Жаронд?

— Ну вы нашли о ком спросить, господин хороший, — хохотнул бродяга.

Такая реакция ничего хорошего для Катрин не сулила, я нахмурился:

— Расскажи всё, что знаешь, и графин твой, — махнул я рукой.

— Понимаете, господин… — слегка замялся бродяга, но лёгкое покачивание вина в графине быстро настроило его на нужный лад. — Поганец он тот ещё, такие слухи ходят. Даже хуже говорят, будто он душегуб — служанок убитых молоденьких из его дома периодически таскают. Папаша его всё ждал, что остепенится стервец, но нет. Теперь поговаривают, что женят его на какой-то провинциалке. Её он тронуть не посмеет, родовитая она, говорят, да ещё и магесса в придачу.

— А что с этим Жарондом не так? — собственный голос вышел хриплым, горло сковал спазм.

— Да кто ж его знает, — пожал плечами бродяга. — Видимо, в детстве как-то подкинули, да не поймали. А жалко…

— Чего? — не понял я.

— Да кобылка-то эта провинциальная у виконтёнка хороша, я бы ей под хвост как вду…

Договорить этот ублюдок не успел, потому что моё тело сработало раньше головы, и сжатый кулак с хорошим размахом влетел в челюсть уличного отброса.

Бродяга с грохотом полетел со стула, вопя от боли. Боковым зрением я заметил, как в кабак влетела Асил, но категорично покачал головой: не лезь.

Бармен за стойкой набросил полотенце на плечо, откуда-то из подсобного помещения появилось двое громил в майках, открывающих могучие руки, покрытые шрамами.

— Нельзя так делать, молодой господин, — покачал головой бармен. — За это наказание есть.

Громилы устремились ко мне, но я не собирался с ними драться. Резко встал, вскинул руку, уже привычно призывая силу и заставляя разряд молнии сверкнуть в пространстве между мною и вышибалами. Раздавшийся треск заставил бармена побледнеть, а вышибал застыть на месте. Как, впрочем, и официанток, и редких посетителей кабака.

— Так какое там наказание? — с металлом в голосе спросил я, смотря в глаза бармену.

— Наказание? Я сказал, наказание? — он заметался. — Старый стал, простите, что-то не то ляпнул.

Я обвёл глазами замерший кабак. Как-то сразу бросились в глаза избитые столы, засаленные столешницы, не первой свежести полотенце на плече бармена, побелевшего от страха… Казалось, что за последнее время я существенно потерял в брезгливости, но сейчас мне стало противно до тошноты. Сжал зубы, опустил руку. Мои действия сопровождались общим вздохом облегчения. Мне не стоило тут задерживаться дольше, тем более что я уже узнал всё, что было необходимо, продолжать разговор было бессмысленно, да и вряд ли бы он сложился хорошо, учитывая обстоятельства. Скривившись, прошёл мимо столиков, заставляя редких гостей шарахнуться от меня в разные стороны. Кто-то запнулся об стул, тот с грохотом полетел на пол, на этот звук отреагировали громилы, обратив всё своё внимание туда, а про меня как будто забыли.

Я стремительно вышел из здания. Огляделся, чувствуя неприятную потерю чувствительности в правой руке, через которую недавно пропустил молнии. Что-то было не так, раньше такого эффекта не было, на дирижабле всё прошло лучше.

Неподалёку карета только освободилась от пассажиров и стартовала в поиске новых.

— Господин… — раздалось за спиной.

Но я только отмахнулся, почти на ходу запрыгивая в подъехавшую карету.

— Всё потом, Асил, — проговорил сквозь зубы.

Девушка назвала извозчику адрес гостиницы, я добавил мелкую монетку за скорость. Свистнул кнут, и карета понеслась по улице, гремя колёсами по брусчатке — извозчик честно отрабатывал увеличенную плату.

Я вжался в стенку, сжимая в руках полы плаща: старался не касаться Асил, потому что в теле бродила странная сила, как будто потрескивая разрядами под кожей. Выпустил плащ, сжал руки в замок до побеления пальцев, как будто замыкая и кольцуя движущуюся энергию, не давая ей вырваться наружу.

Асил понятливо молчала, не трогая меня и не пытаясь заговорить, за что я был ей благодарен.

Я не следил за дорогой, мелькающие за окном дома слились для меня в одно цветастое пятно, все мысли были направлены вглубь себя на удержание пугающей дрожи тела. Хотелось как можно скорее оказаться подальше от людей, чтобы суметь обуздать тот хаос, что творился внутри.