— В следующий раз, когда мы попросим тебя сделать что-нибудь для нас, не говори «нет». Или это будет последнее слово в твоей жизни.

Голос мучителя навсегда отпечатался в памяти Клиффа.

Дверь комнаты Блейка с грохотом распахнулась. Пьер вошел и, схватив его за плечо грязной рубашки, грубо поставил на ноги. Блейк пошатнулся и обмяк в объятиях Пьера. Наполовину поддерживаемый, наполовину подталкиваемый Пьером, он, спотыкаясь, вышел в коридор.

Пьер вел его к прачечной в конце коридора. Блейк играл «слабость» изо всех сил, но на самом деле таким не был. Двери других комнат были распахнуты настежь, мебели в них не было. В предыдущие дни одиночного заключения и голодного пайка Блейк слышал голоса и движение в других комнатах подвала, но не мог понять, что происходит. Теперь стало ясно, что Афанасийцы перебирались на новое место. Переезд видимо был спланирован заранее, но открытие истинной личности Блейка, возможно, ускорил его.

Прачечная была завалена картонными коробками и грязным бельем, последнее время здесь никто не стирал. К запаху грязного белья примешивался стойкий заплесневелый запах старинных парижских канализационных труб. У двери, на упаковочных коробках сидел Леке, как всегда безупречно одетый. Он кивнул Пьеру на деревянный складной стул, стоящий у одной из стальных раковин.

— Садись, — сказал Пьер, толкая туда Блейка.

Блейк ухитрился споткнуться и, якобы случайно, смахнуть с полки над раковиной большую коричневую бутылку отбеливателя. Та упала в раковину, где с треском раскололась.

— Дурацкий трюк, Редфилд, — сказал Леке, зажав нос. — Теперь сиди там и нюхай.

У раковины стоял сильный запах хлорки, но Пьер отважно стоял рядом, не отходя от Блейка. Леке, с некоторым усилием сохраняя достоинство, достал из нагрудного кармана шелковой рубашки крошечный инъектор в форме пистолета:

— Это нейростимулирующий коктейль, в просторечии — «сыворотка правды», допрос с ее помощью, этот словесный понос, не доставит удовольствия ни тебе ни мне, может быть, ты предпочтешь говорить без помощи стимулятора?

— Так уж получилось, что я знаком с этой техникой. Если можно давай обойдемся без нее. Что ты хочешь знать?

— Девушка, — небрежно сказал Леке. — Линда — первый субъект программы «Спарта». Где она сейчас?

— Я не знаю, где она сейчас. Теперь она выглядит по-другому и называет себя по-другому.

— Сейчас она называет себя Эллен Трой. Она инспектор из Комитета Космического Контроля. Когда ты видел ее в последний раз?

— Порт-Геспер. Дело «Стар Куин». О нем трубили во всех средствах массовой информации.

— И ты не сомневаешься, что это Линда?

— Что ты знаешь о проекте «Спарта», Леке?

Выражение лица Леке было таким же мягким, как всегда:

— Почему бы тебе не сказать мне то, что, по-твоему, я должен знать?

— Отлично, — сказал Блейк. — Я не выдам никаких секретов. Все, что я расскажу, есть в свободном доступе.

— Я дам тебе возможность рассказать секреты позже, а пока продолжай.

— Родители Линды были психологами, венгерскими иммигрантами. Они добились успеха, получили финансирование и запустили полномасштабный образовательный проект в Новой Школе — проект «Спарта».

— В Новой Школе?

— Новая Школа социальных исследований в Манхэттен-Гринвич-Виллидж. Ей около ста пятидесяти лет.

Леке одарил его ледяной улыбкой:

— Продолжай.

— Я попал в проект одним из первых. Мне было восемь лет, и мои родители увидели в этом шанс дать мне преимущество в жизни. По их мнению, быть богатым — это хорошо, но быть богатым и умным — вдвойне лучше. Я всего на год моложе Линды, в течение семи лет мы учились вместе и все было замечательно. Затем правительство взяло под свой контроль «Спарту». Впрочем, чем на самом деле занималась организация руководившая «Спартой», правительство вряд ли знало. Проекту дали новое название — «Множественный интеллект». Линда была отправлена на специальную подготовку. Год спустя ее родители погибли в вертолетной катастрофе. Проект распался, и, насколько я знаю, никто больше никогда не видел Линду. Два года назад я встретил ее на Манхэттене. Она явно не хотела, чтобы ее узнали. Я прошел за ней несколько кварталов, но она от меня скрылась.

— Что с ней случилось?

— После той встречи, я решил это выяснить. Ходили слухи, что она сошла с ума, и погибла при пожаре в клинике, где ее лечили.

— Что ты выяснил, Блейк? Что ты еще узнал о проекте «Множественный интеллект», Блейк?

Блейк уставился на Леке. Об этих вещах Леке знать не следовало, но приходилось говорить правду. Он не может рисковать, иначе укол и полая потеря контроля над собой.

— Я узнал имя человека, который управлял проектом. — Уильям Лэрд.

— И где сейчас Лэрд?

По тону, каким Леке произнес эти слова, Блейк понял, что это то, что волновало Леке больше всего.

— Не знаю. Вскоре после пожара, в котором предположительно погибла Линда, он исчез, даже не потрудившись подать в отставку. Я обнаружил, что его официальная биография была отрывочной и расплывчатой, но один факт этой биографии привлек мое внимание — он был членом благотворительного общества «Тапперы».

— Ты когда-нибудь встречался с ним?

— Нет.