— Не переживай! В этом районе не встречаются случаи грабежа. Я здесь давно живу.

Они завернули за угол от площади и остановились перед красивым портретом на стене. Подняв оставленные здесь флаконы с жидкой краской, Лина приступила к доделыванию граффити. Она медленно, с затаeнным дыханием, дарила жизнь своему произведению и вглядывалась в каждую мелкую деталь. Лаская флаконы, словно волшебные жезлы, она наносила на обнажённую стену эмоции и чувства. Эмили наблюдала за еe действиями с интересом.

На стене проступило лицо прекрасной дамы.

Краски, выбранные Линой, были необычно яркими и насыщенными, они словно оживили стену, превратив её в витраж из ярко-голубых, фиолетовых и золотых оттенков. Лицо дамы стало казаться живым, словно она смотрела прямо на них с глубокой тоской в глазах. Эмили, увлечённая мастерством Лины, не могла отвести глаз от её работы. Примечательно было то, что каждая капля краски на стене словно обретала собственное сияние, создавая эффект магического свечения прямо на уличных камнях. Воздух заполнился запахом свежести и свободы, распространяясь по улочке, словно пробуждая ветерок весны. В то время как Лина доделывала граффити, стены начали оживать. В глазах дамы на портрете зажглись искорки, словно под влиянием магии. Казалось, что она оживает прямо перед ними. С глубиной и силой, которая могла принадлежать лишь загадочной особе, эта дама улыбнулась и смотрела на них с благодарностью. Лицо прекрасной дамы словно цвело от тепла и света, отражаясь в слезинках радости на щеках. Эмили прониклась атмосферой момента и почувствовала, что это не просто граффити на стене, а произведение искусства, которое способно менять окружающий мир. Она ощутила, как энергия и вдохновение, выплеснутые Линой на стену, начали проникать внутрь её самой. Было ясно, что Лина заключила в этот портрет свою душу, свои переживания, и они гармонично переплелись с образом дамы.

Когда Лина наконец закончила свою работу, её сердце замирало от счастья и удовлетворения. Она стояла перед своим творением и чувствовала, что передала на стену то, что нельзя передать словами.

Эмили подошла ближе, чтобы рассмотреть портрет во всей красе. Глубина выражения и мастерство исполнения просто захватывали дух.

— Лина, это невероятно, — произнесла Эмили, с трудом подавляя восторг в своём голосе. — Ты действительно одарённая художница. Твоя работа живёт, она оживает перед нашими глазами.

Лина улыбнулась и почувствовала благодарность к Эмили за её слова.

— Спасибо, Эмили, за твою веру в меня и поддержку. Это действительно мой мир, мир, в котором я могу выразиться безгранично.

Девушки продолжали наслаждаться видом портрета и обсуждать каждую малейшую деталь. Для них это был не только кусочек искусства, но и путешествие в историю, оживление прошлого и соприкосновение с чьей-то жизнью, которая оставила отпечаток вечности. Лина убрала флаконы с краской в рюкзак и закинула его на плечо.

— Ты уже уходишь? — спросила еe Эмили.

— Пора закругляться уже. Мне ещё надо заняться иллюстрацией для книги.

— А контакты свои мне дашь?

— Конечно! — Лина продиктовала ей свой номер сотового.

Вытащив свой смартфон, Эмили записала его и скинула свой номер на телефон Лины.

У той в рюкзаке заиграла мелодичная композиция. Лина достала смартфон и сохранила номер скрипачки.

— Спасибо! — радостно произнесла Эмили.

Лина молча кивнула с улыбкой на губах.

Разглядывая скрипачку, она вдруг задумалась, а потом сказала:

— А хотя, знаешь, иллюстрация может и до вечера подождать. Может, перекусим где-нибудь, если ты не против? Я что-то проголодалась и пить хочется.

— Давай, мне тоже. — Улыбаясь, ответила Эмили.

Они пошли в ближайшее кафе, где перекусили и разговаривали, узнавая друг друга получше. Говоря друг с другом, они поняли, что их связывает не только любовь к искусству, но и общее чувство непринадлежности. Они обсуждали свои мечты и амбиции, размышляли над смыслом жизни и ценностью искусства. В их разговорах появлялись вопросы о самых глубоких человеческих чувствах, о поиске счастья и понимании своего места в этом огромном мире. С каждой минутой они становились всё ближе друг к другу, осознавая, что никогда раньше не встречали такой искренности и понимания. Они понимали, что нашли в друг друге душевное родство, и это делало их счастливыми.

После перекуса, Лина и Эмили решили прогуляться по парку. Воздух был прохладным, но приятным. Они блуждали среди деревьев и цветов, наслаждаясь тишиной и природной красотой. Каждое слово, произнесённое ими, как будто оживало в воздухе и сливалось с окружающей обстановкой. Парк окутывал их спокойствием, храня их особенный момент.

С каждым шагом они шли всё ближе друг к другу, ощущая, как души их соприкасаются.

Теперь они знали, что нашли не только взаимопонимание, но и истинную душевную связь. Вскоре, парк привёл их к маленькому озеру, где утки плавали в воде. Лина и Эмили сели на скамейку, наслаждаясь спокойствием и звуками природы вокруг них. Они продолжали говорить, но слова становились всё менее важными. Они взглядом обменивались глубоким пониманием и несказанными словами. Они могли бы прогуливаться и говорить вечно, но уже начало темнеть, а им не хотелось останавливаться. Они решили, что этот момент их жизни должен продолжаться и развиваться. Эмили посетовала на то, что ей негде сочинять свои пьесы, а Лина предложила заняться этим у неe, так как звуки скрипки вдохновляют еe на создание портретов. Эмили согласилась с восторгом, и так началась их дружба.

***

В дальнейшем они начали проводить каждые выходные вместе, наслаждаясь друг другом и совместной творческой энергией.

Постепенно их отношения стали глубже, и они обнаружили, что друг в друге находят не только утешение и понимание, но также и новые искры, которых они никогда раньше не испытывали. Через музыку и искусство они находили отражение своих самых тайных чувств и мыслей, и это только усиливало их притяжение друг к другу. По выходным Эмили приезжала к Лине домой и пыталась создавать свои мелодии скрипки, а Лина, стоя перед мольбертом, рисовала. В каждой ноте и каждой картине они обнаруживали частичку себя и делились этим друг с другом. Им было комфортно быть свободными от оценки и стандартов, которые навязывал внешний мир. Вместе они создавали собственное пространство, где им было позволено быть искренними и уязвимыми.