— Убирайся к чертовой матери…

Я затягиваю проволоку, и его кожа рвётся под лигатурой. Его глаза выпучиваются. Капилляры лопаются, и шлейф красного цвета заполняет белое пространство.

Пока я смотрю в его глаза, ожидая свою любимую часть подобного момента, когда его тело перестанет бороться со смертью, её глаза вторгаются в мою тёмную душу.

И всё, что я вижу — это её.

Её чертовски твердые соски в холодильной камере… и представление того, какие звуки она бы издавала, если бы я прикусил один из них.

— Господи! — я опускаю ручки и отступаю от стола.

Яростно проводя рукой по волосам, я выкрикиваю очередное проклятие. Моя кровь ревет у меня в ушах. Я обхожу стол и хватаю нож.

Парень на столе паникует.

— Твою мать… Пожалуйста! О, блять, не делай этого…

Со стоном я подвожу лезвие под ограничитель и перерезаю ремень. Разрезаю остальные, прежде чем перевернуть стальной стол и опрокинуть его и жертву на пол.

Тяжело дыша, я смотрю, как он поднимается на ноги. Используя для опоры капельницу, он находит равновесие и смотрит сначала на меня, потом на дверь.

— Давай же, — бросаю ему вызов я.

Это не то, как я действую.

Чисто. Точно. Дотошно.

Но когда она вторглась на мою территорию, она испортила не только мою рутину.

Пока парень взвешивает свои варианты, он поднимает блестящий серебряный штатив, чтобы использовать его как оружие. Не сводя с него хищного взгляда, я вскидываю голову, чувствуя, как каждый напряженный мускул смыкается вокруг позвонков.

Кровь стекает по его голени, и во мне разгорается голод.

Он делает шаг к двери.

Как дикий зверь, почуявший кровь, я бросаюсь вперед. Он делает несколько шатких шагов, прежде чем споткнуться о трубку. Я позволяю ему выпрямиться и встать лицом ко мне. Он размахивает штативом, ударяя им меня в живот.

Боль достигает цели. Стиснув зубы, я выдавливаю: — Ещё раз.

Его уже трясет, адреналин и страх стекают с его гладкого тела, но он идет на меня, как человек, который хочет жить. Он снова и снова ударяет штативом по мне. Ударяет по ребрам, рукам, плечам. Я принимаю всё. Каждый удар, как наказание за свою неудачу. Боль оплетает моё тело, как тонкая сетка, чтобы скрыть онемение.

Но я всё ещё вижу её, чувствую её.

Хочу её.

Когда он целится мне в лицо, из моей груди вырывается рев, и я вцепляюсь в него. Я вырываю штатив из его рук и прижимаю его спиной к стене. Упираясь плечом ему в грудь, смотрю ему в лицо, пока ввожу лезвие в грудь.

Широко раскрыв глаза, он испускает беззвучный вопль, ужас его гибели застывает в крике, который никогда не найдет освобождения.

Я отдаюсь вожделению. Вонзаю нож ему в живот и вгоняю кончик лезвия под ребра. Ударяю его снова. Снова и снова погружаю лезвие глубоко, изувечивая его, пока не ощущаю медный привкус его крови, омывающей мое лицо.

Его взгляд давно утратил искру жизни. Дыхание распирает мои легкие, я убираю руку и позволяю ему упасть на пол. Он растягивается на прозрачном брезенте, а я отступаю назад и смотрю, как кровь собирается в лужу вокруг его беззжизвенного тела.

Всё, о чем я могу думать, это о своей руке вокруг горла Кири и о том, как мне хочется толкнуть её на этот окровавленный пол. Моя хватка на рукояти ножа ослабевает, и я опускаюсь на колени, в то время как он падает рядом со мной.

Мой долбанный член стал твердым и больно упирается в джинсы. Я тяну молнию вниз и высвобождаю его из трусов. Обхватив окровавленной рукой основание, я шиплю сквозь стиснутые зубы от эротического ощущения моей влажной, теплой ладони.

Я смотрю на нездоровую картину смерти и разрушения на полу моей холодильной камеры, но образы в моей голове переносят меня к ней — туда, где её ногти впиваются в мою руку, пока я давлю на её горло, её губы такие же бледно-голубые, как её глаза, её сиськи идеальны и умоляют меня трахнуть их.

— Ах… Блять.

Я потираю свой член, титановая штанга холодит мою ладонь, с каждым скольжением по длине.

Затем Кири ускользает, теряет сознание. Её пульс замедляется, дыхание становится более поверхностным, пока она не оказывается полностью покоренной и беспомощной подо мной. Я отпускаю её шею и двигаюсь вниз по её вялому телу, задирая юбку и опускаю трусики до щиколоток. Скользнув между её бедер, я с волнением приникаю ртом к её сладкой киске.

Мои движения ускоряются, когда я представляю, как облизываю её шелковистые губы, прикусываю зубами её клитор, слышу её хриплые стоны и чувствую, как она извивается, когда её тело умоляет о разрядке. Я вгрызаюсь в её нежную плоть и вхожу в неё сначала языком, затем пальцем, умирая от желания, чтобы её идеальная киска обхватила мой член.

Пульсация становится всё интенсивнее, пока я не хлопаю свободной рукой по бетону, поддерживая ладонью своё тело, в то время как мои бедра напрягаются. Её закрытые веки подергиваются, и я знаю, что когда я погружусь в неё, эти глаза откроются, а этот проникновенный взгляд будет направлен на меня…