— Иди, Анджела, иди к Ксавье, — сказал Янош.

— Новое имя не отменит того, кем она была, — сказала я.

Янош поглядел на меня:

— Она уже два года как мертва, и ее зовут Анджела.

— Ее зовут Элли, — сказал Джефф. Он перестал вырываться и теперь смотрел на мертвую сестру с новым ужасом, будто только что ее увидел.

— Люди ее узнают, Янош.

— Мы будем осторожны, Анита. Нашего нового ангела увидят только те, кому мы это позволим.

— И как, это удобно? — спросила я.

— Будет, — ответил он, — как только она напьется.

— Меня поражает, что вы потащили ее так далеко, предварительно не накормив.

— Это сделал я. — Голос Ксавье оказался неожиданно приятным. Но сочетание этого голоса и бледного призрачного лица приятным не было.

Я посмотрела на него, тщательно избегая его взгляда.

— Впечатляет.

— Энди привел ее, а я привел Энди. Я ее Мастер.

Поскольку Энди не показывался, то наверняка я его убила в лесу, когда мы были там с шерифом Сент-Джоном. Может, сейчас не самое удачное время поднимать этот вопрос.

— А кто твой Мастер?

— Сейчас — Серефина.

Я глянула на Яноша.

— Вы еще не решили, кто из вас двоих выше? — Я улыбнулась.

— Ты тратишь наше время, Анита. Наш Мастер ждет тебя с нетерпением. Давайте кончать. Зови нашего ангела.

Ксавье вытянул бледную руку. Элли испустила низкий горловой звук и поднялась на четвереньки на голой земле. Длинное черное платье запуталось у нее в ногах, и она его нетерпеливо дернула. Ткань порвалась в ее руках, как бумага, обрывки юбки повисли на голых ногах. Элли схватилась за руку Ксавье, как за спасательный круг, обернулась вокруг нее, и только другая его рука, которой он схватил Элли за волосы, не дала ей впиться в нее.

— Мертвые не поддержат тебя, Анджела, — сказал Янош. — Питайся от живых.

Паллас и Беттина встали на колени по обе стороны Стирлинга. Ксавье грациозно опустился рядом с миз Гаррисон, и черная пелерина раскинулась вокруг него, как лужа крови. Все это время он держал волосы Элли, прижимая ей голову вниз, рычащим лицом к земле. Она впивалась в него пальцами, издавая горлом мяукающие звуки. Ничто, что когда-то было человеком, такие звуки издавать не в состоянии.

— Миз Блейк! — крикнул Стирлинг. — Вы представляете закон! Вы обязаны меня защитить!

— Я думала, вы собираетесь увидеться со мной в суде, мистер Стирлинг. Что-то насчет того, что я натравила зомби на вас и миз Гаррисон.

— Я шутил! — Он смотрел на склоненных вампиров, на меня, снова на них. — Я не скажу! Я никому не скажу! Пожалуйста!

Я поглядела на него:

— Просишь милосердия, Раймонд?

— Да, да!

— Вроде того милосердия, которое ты оказал Баярду?

— Умоляю вас!

Беттина погладила Стирлинга по щеке. Он отдернулся как от ожога.

— Умоляю!

А, черт.

— Я не могу так стоять и смотреть, — сказал Ларри.

— У тебя есть другие предложения?

— Нельзя отдавать человека монстрам, ни по какой причине. Это закон.

Был у меня такой закон. Я верила в него, пока еще точно знала, кто монстр, а кто нет.

Ларри вытаскивал крест из-под футболки.

— Не надо, Ларри. Не надо нам погибать ради Раймонда Стирлинга.

Крест Ларри показался наружу, и он светился, как глаза Серефины. Ларри глядел на меня.

Я вздохнула и вытащила свой крест.

— Очень неудачная мысль.

— Знаю, — сказал он. — Но стоять и смотреть я не мог.

Глядя в его серьезное лицо, я поняла, что он говорит правду. Он не мог стоять и смотреть. Я могла бы. Меня бы это не порадовало, но я могла бы это допустить. Тем хуже для меня.

— Что вы собираетесь делать с этими освященными предметами? — спросил Янош.

— Прекратить вот это.

— Вы хотели их смерти, Анита.

— Не такой.

— Вы бы хотели, чтобы я позволил вам использовать оружие и зря потерять всю эту кровь?

Он предлагал мне их застрелить. Я покачала головой:

— Думаю, что это уже не вариант.

— Это и не было вариантом, — сказал Ларри.

Я не стала отвечать — нет смысла развеивать его иллюзии — и отошла к Паллас и Беттине. Ларри направился к Элли и Ксавье, выставив крест на длину цепочки, будто так он будет действовать лучше. Ничего нет плохого в этом слегка театральном жесте, но надо будет ему намекнуть, что это на самом деле не помогает. Только не сейчас, позже.

Сияние креста усиливалось и наконец превратилось в свет стоваттной лампы на шее. Я видела мир как черный круг за пределами света.