Нет, чисто теоретически алхимия действительно могла оказаться слабой, то есть, гасить вспышки гнева не полностью. Но поверить в то, что в медблоке крейсера с экипажем в шестьсот с лишним человек не было стратегического запаса блокираторов, как-то не верилось. Равно, как не верилось и в то, что в команде этого Одаренного больше не было ни одного Огневика, Молниевика или Физика, тоже вынужденных блокировать вспышки ярости, навеиваемые первостихиями. К слову, в этот бред не верилось не только мне — в каждом втором комментарии к статье задавались те же самые вопросы, но автор их «почему-то» не замечал.

Приблизительно в том же стиле объяснялась и причина пожара на Русском Подворье Мюнхена, то есть, «героев-поджигателей», засветившихся на десятках видеозаписей, переквалифицировали в сумасшедших и, вроде как, даже задержали. Но эту белиберду я не дочитал. Из-за звонка на большую перемену.

Переход до ресторана основательно напряг: мало того, что всего за пять-семь минут на коммуникатор прилетело семнадцать сообщений с вложениями от «воздыхательниц», так примерно треть отправительниц жесткой эротики окончательно сбрендила! Вместо того, чтобы понаблюдать за мной со стороны и свалить в туман или попробовать подкатить, шесть дурынд исполнили один и тот же трюк — отработанными движениями отвели в сторону один и тот же правый борт форменных пиджаков и засветили грудь, «прячущуюся» под прозрачной вставкой на рубашках!

Да, все шесть экземпляров выглядели более чем аппетитно, и мои глаза без участия разума сохранили в памяти ТТХ каждого полушария, ареолы и соска, но никакого желания сокращать дистанцию с их хозяйками, естественно, не появилось. Поэтому чуть позже, в кабинете, я даже не подумал мешать отрываться Наоки, Эиру и Лиджуан, заснявших на камеры коммов пять из шести «демонстраций намерений», показавших записи Янке с Галей и «обозвавших» меня, Дауда и Ларса стоиками. Впрочем, отрывались девчата сравнительно недолго. До тех пор, пока Эрикссон не вывел на экран кабинета картинку какого-то шведского новостного канала, ведущего прямой репортаж из тронного зала Ульрика Седьмого. Тут нам стало не до веселья, и парень, зачем-то поднявшись на ноги, принялся переводить монолог венценосного родича…

…Двух последних уроков фактически не было — весь лицей, включая преподавателей, обсуждал ультиматум, выдвинутый королем Швеции королю Великобритании. В том, что последний выдаст Эрикссону начальника Службы Внешней Разведки, по приказу которого была спланирована и осуществлена акция по искусственному оплодотворению Всеславы Ярославовны, никто не сомневался. Ведь особо тупые дворяне в наше учебное заведение не попадали, а те, кто поумнее, заметили рядом с Ульриком Ярослава Третьего и доперли, что наш Император появился на этой пресс-конференции не просто так. Вот и ломали копья на одну-единственную тему: одни утверждали, что «главный виновник» позора Волконских прибудет в Стокгольм трупом, не способным выдать ни одной грязной тайны ведомства, вторые доказывали, что Британия не рискнет злить Волконского еще сильнее, поэтому привезет сэра Пэджета в состоянии живого овоща, а третьи склонялись к мысли, что менталисты короля Великобритании «сотрут» все ведомственные секреты, но сохранят личность.

Мы же этот вопрос не затрагивали вообще — кто-то из старших родичей Дауда периодически «сливал» ему информацию о более интересных событиях Большой Политики. О выдвижении двух оперативных эскадр Северного флота Российской Империи с мест постоянного базирования в сторону Атлантики, о резком росте активности дипломатов стран Большой Пятерки и их сателлитов, о ряде предложений, поступивших к Аль Саудам по неофициальным каналам, о безумных заработках на колебаниях биржевых котировок и т.д. Подобных новостей было чрезвычайно много, поэтому к концу занятий я внезапно понял, насколько демонстрируемая часть «суеты» сильных мира сего отличается от реальной, и пришел к выводу, что судить о каких бы то ни было событиях по версиям для обывателей — форменный идиотизм. А потом как-то резко устал. Естественно, не физически, а морально. Поэтому перед вечерней тренировкой попросил матушку дать мне нагрузку по самой верхней планке.

Результат порадовал до невозможности — за два с лишним часа работы на износ из головы «выдуло» всю дурь, а проблемы Волконских и Эрикссонов стали волновать не больше, чем прошлогодний снег. Вот я и сосредоточился на своих. В смысле, после ужина отпустил девчонок собираться, отвел Ларса к его матушке, вернулся в «пряничный домик» и завалился в гости к своей. А там, признаюсь честно, растерялся. Так как родительница почему-то решила, что я пришел по какому-то делу, и подобралась, а я засмотрелся на женщину, абсолютно не похожую на то, прежнее Ясное Солнышко Рарогов,

поэтому все никак не мог признаться, что страшно соскучился и пришел поваляться рядом. Вот и тупил, стоя в прихожей и кусая губы, до тех пор, пока не оказался в самых теплых объятиях на свете и не услышал любимый вопрос:

— Только не говори, что, наконец, вспомнил о родной матери…

Как мы оказались на диване, не вспомню даже под пытками — по моим ощущениям, время «мигнуло», и я «вдруг» оказался лежащим на боку, ощутил под щекой ее бедро и растаял от ласковых прикосновений пальцев к голове. И пусть через несколько секунд процесс растворения в блаженстве был прерван ехидной подначкой, нисколько не расстроился:

— Да уж, со стороны орясина орясиной, а привычки все те же!

Да, привычки были те же. Поэтому в какой-то момент я почувствовал пустоту. Там, где должен был ощущаться Славка. Однако ухнуть в прошлое не успел — как-то почувствовав, что мне стало не хватать присутствия брата, матушка накрыла ладошкой мою ладонь, переплела наши пальцы и грустно вздохнула:

— Мне его тоже не хватает. Причем в разы сильнее, чем Ольгерда.

— Почему? — хрипло спросил я, уловив в голосе родительницы слишком хорошо знакомые нотки.