Отстранившись, она посмотрела на меня с полным непониманием, но кивнула. Кажется, ощущение опасности её ещё не покинуло, поэтому она оставалась в мобилизованном состоянии и не давала воли эмоциям.

Я схватил телефон и запустил аудиозвонок в мессенджере. Из всех средств, доступных прямо сейчас, это - самый защищённый канал. Протокол, по которому летят данные, отличается от такового для текстовых или даже голосовых сообщений. Потому и связь гораздо хуже, потому же я надеюсь что переданный голос никто не будет хранить.

Лёша ответил почти сразу:

– Здорово! Нашёлся значит. Всё хорошо? Жив, цел?

– Лёх, жив, но срочно нужна помощь. Дома менты, а я в крови весь, пропал на сутки. Приезжай, придумай легенду, иначе я либо в тюрьме окажусь, либо в дурке.

– Ох, ниху... Кровь чья?

– Моя.

– Бля... Понял, еду.

Быстро забежал в ванную и умылся. Скинул окровавленные вещи и поверх бинтов натянул чистые.

Перевязать спину самостоятельно я не мог - слишком неудобное место. Надел две кофты с длинным рукавом одна поверх другой. Вытащил из аптечки пару таблеток отличного обезболивающего - даже довольно сильную боль одна таблетка блокировала почти на сутки. Очень жаль, что их со мной не оказалось в Саре, быть может настроение сейчас было бы получше.

Сжал кристалл маны в руке, пока он не рассыпался прахом - заполнил свой резерв до максимума. Мой последний.

206 единиц. Лечиться? Прятать следы?

Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Не поможет.

Сейчас, когда полисмен уже видел слишком много всего - помочь может только коррекция памяти. В которой я совершенно не практиковался.

Лечение придётся отложить. Все 206 единиц я потрачу на тот самый навык.

Что мне делать? Стукнуть лейтенанта по голове, а потом колдовать над бессознательным телом? Нет, во-первых я его скорее убью, чем оглушу. Это в кино оглушение происходит очень легко, в жизни даже после хорошего нокаута люди зачастую остаются в сознании, хотя бы частично. Во-вторых, удар явно не пройдёт бесследно и у него останется травма. Шишка, головная боль, кровь, хоть что-то, но будет. Ну и главное, в-третьих, мой навык требует воздействовать на его восприятие через органы чувств.

Я вернулся в кухню, где меня уже ждали.

– Лейтенант, простите, было ужасно не красиво не пригласить Вас к столу, - улетели пробные 15 единиц маны.

– Всё нормально. Так расскажете что произошло? Я тороплюсь, - лейтенант не унимался

– Сейчас приедет мой товарищ, который всё расскажет. Не красного словца ради, а чтобы у вас вся картина в голове сложилась. А то вы, небось, насторожились?
– Чернов кивнул. Выглядел он пока что крайне напряжённым.

Жена, которая задумчиво мыла одну и ту же кружку уже раз четвёртый, снова обернулась на меня как на дурачка. Она пока ещё играла роль в этом спектакле, но вряд ли станет это делать вечно.

– Лёхе позвонил. Это они, придурки, устроили. В честь годовщины нашей, представляешь?

Годовщина была даже не близко, но она улыбнулась и кивнула. Её взглядом можно было поджечь небольшое здание.

– Какой чай будете? Зелёный, чёрный? Милая, недавно ещё красного не было, а сейчас? Тоже красного нет. Тогда чёрный, или зелёный?

– Чёрный.

– Давайте я Вам побольше чая сделаю вот в этой большой, синей кружке, как раз пока дождёмся моего товарища, - чайник закипел и я разливал воду по посуде. Синих кружек, правда, нашей кухне не водилось, только ярко сиреневые.

Ещё минут 10 я героически забалтывал служителя закона. Сначала напряжённый, он постепенно немного расслабился и размяк. Особенно когда в ответ на вопрос, что порезало мне щёку - я показал фокус. Провёл пальцем вдоль всей раны, спаивая края кожи. Без активации навыка сделать это было довольно непросто, но я справился.

Я вставлял в речь словечки и фразы, одни из которых были более уместны, другие - менее. Предложил накормить, а то ведь, как известно, не красна изба углами... Наверное выглядел странноватым - но всё же не совсем сумасшедшим. Ведь не сажают человека в тюрьму за то, что он вставляет пословицы невпопад? Весь резерв маны я потратил досуха. Сейчас сидел и ждал, когда он немного восстановится.

Ещё и кровь с лица стёр, конечно. А то у товарища полицейского каждую секунду перед глазами было напоминание, что перед ним сидит раненный человек. Это ещё хорошо, что в крови у меня сейчас было лицо, а не руки. Я хотя бы попадал в категорию "жертва", а не "агрессор". Иначе очень вряд ли бы он стал пить со мной чай, не вызывая подкрепление.

Зазвонил домофон.

Лёха, похоже, перелетел все городские пробки по воздуху. Иначе я ничем не могу объяснить то, как быстро ему удалось добраться. Если полиционеру удавалось вытащить из меня ещё какой-то кусочек информации, я старался поделиться с другом по мессенджеру. Чтобы легенды сходились.

Набирать текст под столом не глядя было тяжело. Надеюсь обойдётся без совсем глупых казусов.

*****

Он набрал цифру на домофоне. Дождался гудков:

– Это я.

Замок запищал и дверь открылась.