— Не морочь мне голову, — огрызнулся Фаусто. — Я двадцать лет был консильери твоего отца — и знаю финансовые возможности всей этой деятельности как свои пять пальцев. При нынешнем уровне доходов тебе осталось жить не более шести месяцев. Я послал тебе Турка, чтобы ты мог процветать и развиваться. Сейчас же вы просто теряете свою силу.

Голос Дарио был полон презрения.

— Значит, мы должны преклонить колено перед каким-то иностранным ублюдком, который оскорбляет меня в моем собственном доме? Только потому, что старый добрый дядя Фаусто знает, как лучше?

— Еще раз, — резко сказал Никколо, — вернемся к текущему вопросу. Если мы собираемся послать сообщение, нам нужно знать, кому его отправлять.

— Это были не Агрелла и не Турок, — сказал Фаусто, фыркнув.

— И откуда ты это знаешь? — насмешливо спросил Дарио. — Ты их спрашивал?

— А про генуэзца ты что-нибудь узнал? — Фаусто указал на нас с Ларсом. — Того, которого твой швед убил в кафе ее отца?

Никколо сжал челюсти.

— Мы все еще работаем над этим.

— Почему она вообще здесь? — прорычал Аурелио, посмотрев на меня. Затем он ухмыльнулся, взглянув на Дарио. — Она теперь твоя шлюха? Может быть, ты подумал, что тебе захочется минет в середине встречи?

Я вздрогнула от его мерзких слов.

Дарио положил свою руку на мою, прежде чем ответить.

— Вчера она пережила перестрелку на улице, — холодно сказал Дарио. — Это больше, чем ты когда-либо делал, маленький мальчик.

Аурелио тут же встал, разъяренный.

И все братья Розолини тоже вскочили на ноги.

Ларс даже засунул руку в куртку.

Я была в ужасе, уверенная, что сейчас снова начнется перестрелка.

— СТОП! — прорычал Фаусто. — Аурелио, сядь на место, черт тебя побери! Мы — семья, так что, блядь, веди себя соответственно!

Лицо Аурелио дернулось от ярости, но он сел обратно.

Ларс и все братья Розолини тоже сели — но медленно.

— Я говорил со Стефано Агрелла, — сказал Фаусто. — Он поклялся на могиле своей матери, что не имеет никакого отношения к вчерашнему убийству.

— И, конечно, ты ему веришь, — язвительно ответил Дарио.

— Я веду дела с Агрелла уже двадцать лет. Я бы знал, если б Стефано трахал меня. Но это не так.

— А что насчет Турка?

— Я пообщался и с ним. Он говорит, что не замешан, и я ему верю.

— Ты зарабатываешь на нем, — усмехнулся Адриано. — В твоих интересах верить ему.

Фаусто метнул острый взгляд в Адриано.

— А в твоих интересах не открывать рот, раз ты не знаешь, о чем говоришь.

Прежде чем Адриано успел ответить, Фаусто снова обратился к Дарио.

— Турок ведет со мной дела, так какая у него может быть причина, чтобы разгневать тебя? Если он убьет Массимо или Валентино — мою родную кровь, то знает, что я разорву с ним все деловые отношения. Мало того, я бы присоединился к Вам и пошел против него войной. Турок — прежде всего бизнесмен. Война не приносит прибыли, и он это знает.

— Разве что он мог бы забрать нашу территорию себе, — сказал Никколо.

— Если бы он собирался вас убить, — ответил Фаусто, — он бы убил вас всех одновременно. А не просто напал на двоих во Флоренции, разозлил бы остальных и начал бы войну.

Все братья молчали.

Даже я была вынуждена признать, что в словах их дяди был смысл.

Фаусто покачал головой.

— Кто-то хочет, чтобы вы думали, что Турок и Агрелла пытаются вас убить. Кто-то хочет взорвать ситуацию. Узнай, кто это, и ты узнаешь, кто вчера пытался убить Массимо и Валентино.

— И Алессандру, — добавил Дарио.

— … и Алессандру, — согласился Фаусто. Он улыбнулся мне… и по моему позвоночнику пробежала дрожь.

Дарио

После встречи все должны были пообедать вместе, но никому не удалось сохранять видимость «одной большой счастливой семьи».

Фаусто попрощался с нами и пообещал передавать любую информацию, которая попадет в его руки. Аурелио просто проигнорировал нас и вернулся в Роллс-Ройс вместе с отцом.