— Когда ты сбежала из поместья и скрылась в церкви, то сделала это прямо под носом у Розолини. Как?

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

Я не могла сказать ему правду — не могла.

— Они позволили мне, — сказала я. — Они знали, что я собираюсь…

— Это ложь, — прорычал Турок. — Пока мой помощник держал тебя в переулке, священник позвал моих людей и повторил все, что ты ему сказала. Больше не лги мне. В особняке Розолини есть тайный ход, не так ли?

— Нет…

Турок ударил меня по лицу, и я вскрикнула от боли.

Отец закричал и попытался встать.

Но один из бандитов заставил его опуститься на место.

— Я сказал тебе не врать мне, — прорычал Турок. — В следующий раз, когда ты это сделаешь, я оставлю на твоем милом личике не только красную отметину. А теперь — там есть потайной ход, да?

— Да… но тебе придется убить меня, прежде чем я скажу тебе, где он, — прошипела я.

Турок долго смотрел на меня.

— Я тебе верю, — сказал он наконец. — Не думаю, что ты предашь их, даже ради спасения собственной жизни.

Затем он зловеще улыбнулся.

— … но я думаю, что ты можешь предать их, чтобы спасти чью-то жизнь.

Турок кивнул одному из своих людей, тот достал пистолет и приставил ствол к голове моего отца.

— ПАПА! — закричала я.

Мой отец побелел как призрак.

— Теперь, — сказал Турок, — ты отведешь нас к проходу… или я прикажу Сальваторе вышибить твоему отцу мозги.

— Хорошо, только не трогайте его! — воскликнула я.

— Хорошая девочка, — с улыбкой сказал Турок. — Я знал, что ты поймешь, что к чему.

И я повела их обратно к тайному входу в особняк.

У меня не было выбора. Когда они привели меня к своим машинам, припаркованным в четверти мили от дома, папа был вместе с ними. Его посадили на переднее пассажирское сиденье, а нас с Турком — на заднее.

Всю дорогу Турок держал пистолет у затылка моего отца.

— Если что-то выкинешь, будешь смотреть, как он умирает, — предупредил Турок.

— Я могу привести вас к потайной двери, но она заперта изнутри, — судорожно проговорила я. — С этой стороны войти невозможно.

— Ты только приведи меня туда. Остальное я сделаю сам.

Я надеялась, что смогу отправить Ларсу смс с предупреждением, но первым делом они забрали мой телефон.

— Не хочу, чтобы ты ударила нас в спину, — ухмыльнулся Турок.

Ударила нас в спину.

Именно так я поступлю с Дарио, Массимо и всеми остальными — я приведу их главного врага прямо к ним в темноте ночи.

Я ненавидела себя за это. И отдала бы почти все, чтобы не делать этого, включая собственную жизнь.

Но я не стала бы жертвовать своим отцом.

Не могла.

Я просто молилась, чтобы Бог каким-то образом нашел способ сообщить Дарио и остальным о происходящем.

Единственная милость, которую оказал мне Турок, он позволил мне держать отца за руку через щель между передними сиденьями.

— Мне очень жаль, Алессандра, — прошептал отец.

— Все в порядке, папа, — ответила я сквозь слезы.

— Я всегда хотел признаться тебе… но еще больше хотел, чтобы ты была в безопасности…

— Все хорошо, папа. Все будет хорошо.

— Будет, — согласился Турок, прервав душевный разговор. Затем он лукаво улыбнулся. — Если только ты дашь мне все, что я захочу.

Я ему не поверила.

Я не представляла, чем все закончится. Может быть, он отдаст меня семье Ольдани, и я стану пленницей другой мафиозной семьи.

Но не верила, что Турок отпустит моего отца на свободу.

И что что я могла сделать, когда он держал пистолет у папиной головы?

Люди Турка въехали в деревню и припарковались у подножия холма, ведущего к десятифутовой каменной стене с трещиной в ней.

Когда мы вышли из машины, Турок показал на папу.

— Свяжите его и бросьте в багажник.

Двое бандитов схватили отца и стали связывать ему руки и ноги.

— Нет! — закричала я.

— А что ты думала, произойдет? — спросил меня Турок. — Что я оставлю его здесь на произвол судьбы? Он может либо залезть в багажник, либо мы его пристрелим. Что ты предпочитаешь?