Так же, как и я поддалась порыву, решив прийти на его концерт в тот вечер, так и он — поддался порыву, предложив мне поехать с ним. Просто так. Ромка не думал, чем это кончится, к чему приведёт, зачем оно ему вообще надо и что мы станем делать после этой поездки.

Он ни о чём в принципе не думал.

Думать — это прерогатива Вадима. А мы с Ромкой… два великовозрастных ребёнка… Мы просто решили немножко полетать вместе, совершенно забыв о том, что нам давно не по пути.

32

Лида

— Мам!

Я вздрогнула и очнулась. Посмотрела сначала на столешницу перед собой — чёрт, завтрак я так и не соизволила приготовить! — а потом повернулась и уставилась на Аришку.

Она ещё была в пижаме и смотрела на меня с настороженностью человека, который ожидает от собеседника гадостей.

— Папа просил меня выйти ненадолго перед тем, как мы с тобой пойдём к стоматологу. Хочет поговорить. Ты не возражаешь?

— Нет, конечно, — вздохнула я. Я отлично понимала, о чём Вадим собирается говорить с Аришкой, и мне заранее было больно и неприятно.

Была бы я счастливее, если бы дочь выбрала меня? Если бы Аришка вчера сказала, что хочет жить со мной?..

Не знаю.

Я знаю другое: не представляю, как я вообще буду жить… без Вадима.

За последние одиннадцать лет я совершенно разучилась это делать…

— А что у нас на завтрак? — так же настороженно поинтересовалась Аришка, заглядывая мне за спину. Ну да, наполовину нарезанный укроп — не очень вдохновляющее зрелище.

— Я хотела сделать омлет, но… не успела. Ты уже умылась?

— Нет ещё.

— Тогда иди, а я пока всё-таки приготовлю завтрак.

Арина вздохнула и, помявшись, предложила:

— Может, просто по йогурту съедим? Я не очень голодная…

Мне даже обидно не было. Пусть я и старалась, но… да, кулинар из меня фиговый. И дочка, конечно, не желает меня обижать, но и есть откровенную отраву ей не хочется.

— Ладно, — сдалась я. — Йогурт так йогурт. Прости, не выйдет из меня шеф-повара.

— Ерунда, мам, — засмеялась Аришка, подскочила ко мне, чмокнула в щёку и убежала.

А я со слезящимися глазами повернулась к холодильнику, в очередной раз думая о том, как вообще умудрилась сбежать из дома… Как я смогла бросить мужа и дочь?!

Сейчас, вот в эту самую секунду, когда Аришка поцеловала меня, смеясь, и убежала, я совсем не понимала как…

.

В тот вечер я вернулась домой поздно — Вадим и Арина уже спали. Муж вообще часто ложился рано, не позднее полуночи, — вставал-то тоже, в отличие от меня, не в девять утра. Только перед тем, как лечь, поинтересовался, всё ли в порядке и когда я намереваюсь быть дома, я ответила, что скоро, Вадим сообщил, что ложится, — и я вздохнула с облегчением.

Я боялась, что он решит дождаться меня. Не представляла, как буду смотреть ему в глаза, отвечать на вопросы, держа в уме своё решение уехать.

Но мне «повезло» — дочь и муж уже легли. Я приняла душ, зашла в комнату Арины, чтобы поцеловать её и немного посидеть перед кроватью — всё-таки завтра я уеду, не увижу её пару месяцев…

Именно в этот момент во мне впервые возникло ощущение абсолютной неправильности происходящего. Наверное, так и должно было быть — я ведь сидела рядом с Аришкой, а она — моя высшая ценность… Только я отчего-то решила об этом забыть.

Я просидела у неё около получаса, прощаясь, затем вернулась в нашу с Вадимом спальню. Тихо сняла халат и легла рядом с мужем.

Вадим никогда не храпел. Даже здесь он был идеален — дышал ровно и глубоко, почти бесшумно. Пару раз он похрапывал во сне во время простуды, но болел Вадим редко… Я подумала, что даже и не помню, когда он болел в последний раз. Я вот в начале сентября заразилась от Арины — она притащила простуду из школы, и мы с ней неделю проходили с соплями и температурой. А Вадим за нами ухаживал. В выходной день домработница у нас не бывает, и он сам сварил нам с Аришкой суп-лапшу с курицей. Мы умяли каждая по большой тарелке, ещё и добавку попросили, а муж смеялся и шутил, что он выбрал не ту профессию…

Тут меня кольнуло во второй раз, и с такой силой, что я даже за сердце схватилась. Мне вдруг стало жаль Вадима, который, конечно, сильно расстроится…

Да, впервые за вечер я подумала не о себе, а о нём. О том, что он будет чувствовать, если — то есть когда! — я уеду.

Я закусила губу, понимая, что мужу будет больно. Я знала, что не люблю его, но предполагала, что Вадим-то как раз любит меня. Было бы странно сомневаться в этом спустя столько лет брака и огромного количества заботы с его стороны. Муж делал всё для того, чтобы мне было хорошо. И, конечно, нисколько не был виноват в том, что мне плохо.