При этом я ни секунды не сомневался, что Лида вернётся. Просчитался лишь в количестве дней — я думал, она приедет на неделю позже. Но беглянку не хватило на три недели, уж не знаю и знать не хочу почему.

.

Когда я, мокрый насквозь, вернулся домой, сразу ощутил характерный запах с кухни. Яичница? Омлет? Похоже на то.

Несложно было догадаться, что Лида попытается удивить меня нестандартным проявлением заботы, ведь готовить еду для семьи — это совсем на неё не похоже.

Удачи ей. Яйца делают структуру выпечки более прочной. Когда-то давно яичный желток даже использовали в строительстве для укрепления стен.

Но семья — это что-то значительно сложнее сырников и строительства домов, Лида. За одиннадцать лет брака стоило хотя бы это понять.

Я быстро ополоснулся и отправился на кухню, и замер на пороге — в шоке от увиденного. Увы, в нехорошем шоке. Бьюсь об заклад, такой загаженной наша кухня ни разу в жизни не была. Как Лида умудрилась так сильно испачкать её за тот час, пока меня не было дома, я понятия не имел. Мне показалось, что, даже когда Ариша была помладше и училась готовить, кухня и то была в лучшем состоянии.

Похоже, Лида решила устроить пир горой. По-видимому, за две недели она умудрилась забыть, кто что ест по утрам, и поэтому одновременно варила овсянку, жарила омлет и пыталась состряпать что-то типа сырников. Не нужно быть Нострадамусом, чтобы понять, что из этого всего в итоге получится. Точнее, не получится.

Я не ставил Лиде оценки с тех пор, как она училась в университете, где я преподавал основы интерьерного дизайна.

Лида, Лида… За старания пять, за результат — двойка. И ты уже в списке на отчисление, как ни старайся.

— Доброе утро, — сказала жена, глядя на меня несчастными глазами, красными от недосыпа. И попыталась перевернуть омлет — но вместо этого только поскребла металлической лопаткой по сковороде, издав настолько неприятный резкий звук, что сама же его испугалась и поскорее отошла в сторону от плиты.

Арина ещё спала, поэтому я не стал изображать, будто у нас с её мамой всё хорошо, и молча смерил Лиду мрачным взглядом вместо приветствия.

— Что будешь на завтрак? — как-то неловко спросила Лида, словно её речевой аппарат никогда не произносил эту комбинацию слов.

— Ничего. — Это не было проявлением какой-то мелочной мести: просто я понял, что не хочу даже прикасаться к еде, которую приготовила Лида.

Жена расстроенно опустила взгляд на пол. Мне не было её жаль, но я сразу подумал про дочь и решил всё же помочь Лиде ради Арины:

— Аришка в последнее время полюбила омлет, как и я, но она не станет есть такой жирный. Овсянку мы оба не едим, а сырники… Вряд ли они у тебя получатся с первого раза. Лучше не позорься. И вообще, Арина по утрам почти не ест. Ты не в курсе, потому что обычно в это время спишь. Достань ей заранее йогурт из холодильника, она любит, когда он не очень холодный. И сделай тост, возможно, у тебя получится.

Лида послушно кивала головой на каждое моё указание. Я вздохнул и добавил:

— И её пора будить. Она теперь кучу времени в ванной проводит. — Подумал мгновение, обвёл глазами бардак на кухне и подытожил: — Хотя я сам разбужу. Лучше приберись тут. Это же не свинарник.

Я развернулся и пошёл в комнату Арины, по пути стряхивая с пятки кусочек яичной скорлупы, измазанной в твороге.

7

Вадим

Арина сначала ворочалась, не желая вставать, но потом услышала шум с кухни и сразу догадалась, что это мама вернулась. Тут же вскочила на ноги и помчалась прочь на бешеной скорости. Через мгновение до меня донёсся оглушительный радостный визг.

У меня от этого визга сердце сжалось. В ликовании ребёнка, дождавшегося возвращения мамы, я услышал эхо скорых разочарований и боли, которые ожидают Аришку в ближайшие недели.

Лида… Что же ты, дура, наделала…

Я не пошёл к ним, решил оставить их вдвоём на какое-то время, и начал собираться на работу. А когда вернулся на кухню уже одетым, то невольно улыбнулся, увидев Лиду и Аришку вместе. Жена заметила это, и мне на мгновение показалось, что она вот-вот расплачется. Думаю, она поняла, что в этой моей улыбке было отражение скорби об утраченном семейном счастье.

Я поднял с пола ещё один кусок яичной скорлупы, Лида попыталась остановить меня, коснувшись рукой и пробормотав, что приберёт всё позже. Я машинально отдёрнул руку и сказал:

— Не люблю мусор, тем более в собственном доме.

На долю секунды в кухне повисло напряжение — густое и вязкое. Лида явно приняла слова про мусор на свой счёт, и отчасти была права. Хотя, говоря так, я не имел в виду жену — но подумал о ней после, когда она печально опустила голову.

Всё же ни к чему эти упрёки. Легче от них никому не станет, это точно. И лучше будет как можно скорее начать относиться к Лиде исключительно как к матери моего ребёнка — ведь именно на этом держится остаток моего уважения к ней.