Даниила это, поначалу, привело в ступор. Он-то об этом даже и не думал, а вот так с бухты-барахты выдать что-то поэтическое? Вот это за-са-да… Пришлось лихорадочно вспоминать «Бородино» Лермонтова. Потому как ничего соответствующего моменту он больше, практически, не помнил. Если только Давыдовское «Деды, помню вас и я, испивающих ковшами, что сидели вкруг костра с красно-сизыми носами». Но это точно не подойдёт. Потому что те самые деды, которых в этом стихотворении поминал Денис Давыдов — ещё вполне себе орлы и коршуны, а о Жомини ещё никто ничего не слышал… Но, слава богу, Лермонтов оказался вполне в тему — из уст семнадцатилетнего юноши вполне себе естественно звучало:

А когда он, на следующий день, предварительно потренировавшись, взял да и сбацал на гитаре «Кавалергарда век недолог», который уже давно, практикуясь в языке, перевёл на немецкий… его трахнули прямо там, во дворце, за занавесками. Какая-то немка явно из высокородных. Потому что всё время пока он исполнял эту песню, она пожирала его глазами, сидючи совсем близко от царственной невестки Николая.

Это был… интересный опыт. Стены у резиденции князей-епископов Шпайера — толстые, подоконники на лестницах и в коридорах — широкие… одна проблема — юбки. Уж очень мешают, когда пытаешься рукой зажимать громко стонущий, а, временами, и просто вопящий женский рот…

Но на первой дело не закончилось. Так что более в зале, где беседовали Николай со своей высокородной невесткой, Данилка в тот вечер так и не появился. Да и в особняк, в котором остановился его «сюзерен», его доставили только под утро, на шикарной карете, с подгибающимися от усталости ногами и с кучей «подарков» в обеих руках. Увы, кроме газырей других карманов в его черкеске не было предусмотрено… Николай встретил его весьма хмуро. Но особенно расспрашивать не стал. Ну, после того, как Данилка заявил, что вычитал в рыцарских романах, что всё, что происходит между мужчиной и женщиной — остаётся только между ними. Пробурчал только:

— И где это ты такое прочитал? Ладно — иди спать. До обеда без тебя справлюсь…

Брухзаль они покинули через три дня, чему Данилка был очень рад. Немки оказались прямо ненасытными… Возможно, дело было в том, что большая часть мужского населения в настоящий момент завоевывало себе славу на полях сражений с Наполеоном… ну, или, гибло там же. А те, что были в доступе — по большей части были бесполезны, причём и там, и в постели. Вот они и накинулись на более-менее приличное «тело». Потому что свои таланты по «охмурению» Данилка, если честно, оценивал весьма средне. Но ему и применять их практически не пришлось — сами всё делали… Однако, даже его юный и неплохо тренированный организм к исходу третьих суток явно запросил пощады. Так что уезжал из города бывший трубочист с радостью и облегчением…

А под Суассоном на них напали.

Они с Николаем в этот момент ехали верхом, и он очередной раз втирал своего «сюзерену» про железные дороги. А тот недоверчиво хмыкал.

— За час? Да не может быть!

— Ну, может, чутка подольше. Но два часа — максимум! Да и два это если с остановками… Сам считай — от Зимнего до Павловского дворца — где-то тридцать вёрст! С учётом того, что путь не везде по прямой пойдёт — пусть будет сорок. Паровозы нынче ходят всего верст десять-пятнадцать в час, но это потому, что они пока используются только как заводские и рудничные. То есть на коротких дорогах, на которых не разгонишься. Так что верст двадцать-тридцать в час они вполне могут дать. Плюс какое-то время выделим на остановки… Так что максимум два часа — и ты в Павловске!

— Хм… а до Москвы тогда за сколько доехать получится?

— До Москвы… ну-у-у… за два дня. Просто там каждые два-три часа придётся останавливаться и воду заливать, да уголь грузить. Но всё равно — два дня максимум. А то и быстрее — часов за сорок.

— Врёшь! — вскинулся Николай. — Ну, вот врёшь же! Даже курьеры под тремя колокольцами не меньше трёх дней до Москвы добираются. И это ещё при удаче. А тут целый поезд с чуть ли не сотней людей! Да ты знаешь, за сколько поезд в сотню людей от Москвы на богомолье в Свято-Троицкую Сергиевую лавру добирается? Неделю — не меньше. А там всего семьдесят вё…

— Да-дах!

Даниил уже на земле осознал, что даже не поняв, что это был залп, рефлекторно сдёрнул Николая из седла и слетел сам, рыбкой нырнув в придорожные кусты. Вокруг творился бедлам — ржали раненные кони, вопили люди, выли раненные, орали командиры. Николай, похоже, изрядно приложившийся о землю, да так, что из него вышибло дух, заворочался и со всхлипом вдохнул. После чего попытался сесть. Но Даниил тут же прижал его голову к земле.

— Лежи, Твоё Высочество, не высовывайся… Сначала осмотреться надо. Да и потом вздеваться как каланча, целью для всех врагов — тоже не след… — он ещё покрутил головой, рассматривая окружающую обстановку, а потом хмыкнул. Похоже, напавшие из засады враги, кто бы они ни были, попали в ситуацию байки про мужика и медведя. Ну, помните:

— Я медведя поймал!

— Так веди его сюда.

— Не идёт!

— Ну, сам иди.

— Медведь не пускает…

Вот и с засадой случилось нечто похожее. Дорога, по которой они ехали, шла через лес, причём именно в этом месте делала поворот. Так что ехавшие впереди десяток кирасир, а затем три кареты и они с Николаем, выехавшие из-за поворота к моменту нападения — были видны, а вот остальные кирасиры и рота измайловцев — в тот момент ещё нет… Уж чего там себе напридумывали «засадники», но три кареты под охраной аж целого десятка кирасир, похоже, показались им достойной целью. Вот они и ударили… Но сейчас из-за поворота, нахлёстывая коней, вылетали остальные кирасиры, а сквозь заросли, нарастая, слышался рёв измайловцев, рванувших напрямую через лес.