– То, что делает нас Бессмертными, – с улыбкой ответил он. – То, что переходит от проигравшего к победителю, когда падает чья-то голова.

– А что она даёт? Что происходит, когда её становится больше?

– Больше? – задумался Маклауд. – Быстрее исцеляются раны. Становишься сильнее физически. Быстрее.

– А воскресаешь? Быстрее?

– Ты ведь наверняка уже понял, что Бессмертный сам управляет скоростью своего воскрешения. Это может быть от десятка минут до суток. А то и лет, – пожал плечами он.

– А минимальный срок?

– Трудно сказать. Никогда об этом не задумывался. Соответственно не засекал. Да и умирать специально, ради эксперимента… попахивает извращением. Тебе разве самому процесс понравился?

– Отвратительный процесс, – поморщился я, вспомнив ощущения от Авад Августы.

– Вот видишь, – ухмыльнулся Дункан. – А на счет силы… Покажу тебе один фокус, – сказал он и пошёл к одной из макивар, основой для которой служила обычная рельса, вмурованная в пол. Маклауд остановился напротив неё, я встал рядом, но так, чтобы не мешать. Он медленно поднял меч и быстро, мощно рубанул рельсу на уровне своей груди. Произошла яркая вспышка, с фантаном искр и звуком, как от электросварки, а на макиваре оказалась зарубка больше, чем до середины толщины рельсы.

– Круто, – присвистнул я, прикасаясь рукой к месту удара. – А мечи не перерубаются из-за того, что напитаны этой силой у обоих бойцов, да?

– Чаще всего, – ответил Дункан, осматривая лезвие своего меча. На нем не осталось даже следов.

– Вот значит оно как… – проговорил я, осмысливая увиденное. Получается, вот что за искры были в сериале во время большинства боёв сильных Бессмертных. И вот как Маклауд умудрялся срубать головы даже шпагой в паре с дагой, которые для рубки вовсе не предназначены. А ведь голову отрубить далеко не просто. Особенно с одного удара. Кто когда либо разделывал свиней или коров, тот прекрасно знает об этом. Не все палачи в средние века могли даже в идеальных условиях обезглавить приговоренного одним ударом. Для этого требовалось мастерство и мощный, тяжелый инструмент.

А оно вот как значит. Очень интересно.

– А магический щит пробьёт? – в слух спросил я.

– Не знаю. Ни разу не встречал такого.

– Сейчас встретишь, – кивнул своим мыслям я. – Нейджи! Попроси Лили спуститься к нам. И пусть палочку с собой возьмет. Ответа не последовало, но он и не требовался. Вообще, домовики ни Маклауду, ни Тессе не показывались. Исполняли приказы, оставаясь в невидимости и молча. Это не было нашим запретом. Это была их личная инициатива.

Через пару минут спустилась моя жена. Надо же… трудно привыкнуть так сразу, что теперь у меня есть жена.

– Ты звал меня, Том? Что-то случилось? – немного напряженно спросила она, подходя.

– Все в полном порядке Лили, – отложив свой меч, подошёл к ней с улыбкой я, обнял и поцеловал. – Просто, у нас с Дунканом возник научный интерес, который без сильного мага не удовлетворить. А я сейчас маг умелый, но никак не сильный.

– И что же вам нужно от мага? – чуть порозовев, отстранилась Лили.

– Сейчас я научу тебя одному фирменному заклинанию Волдеморта, которое, кроме него никто не знает.

– И какому же? Какая-то Тёмномагическая дрянь? – нахмурилась девушка.

– Ни в коем случае! – отмел это её предположение я. – В твоём положении Тёмная магия строго противопоказана! Так что даже не думай пробовать ничего такого!

– И что это тогда за заклинание? – продолжала еще немного хмуриться девушка.

– “Зеркальный щит”, – ответил я. – Как не удивительно, но к Тёмной Магии он не имеет никакого отношения. Это Боевая Магия, подраздел Магическая Защита. Мы создали его вместе с Орионом Блэком, когда он вернулся из Германии с цепью Мастера Магической Защиты. Больше года его разрабатывали. И ещё три года совершенствовали и упрощали. А после за десять лет войны, я довел его, если не до совершенства, то до уровня, близкого к нему. Моуди бы вторую ногу отдал за возможность ему научиться.

– “Зеркальный щит”? – изумилась Лили. – А я с ним справлюсь?

– Справишься, – улыбнулся я. – Побольше веры в себя. И тебе придется впустить меня в свой разум. Я передам тебе знания об этих чарах напрямую.

– Это обязательно? – напряглась она.

– Не бойся, я не буду ничего смотреть и глубоко лезть. Только передам знание одним блоком. Ты ведь уже многое читала об окклюменции, должна была встречать упоминания о таком способе ментальной коммуникации.

– Встречала, – кивнула она. Потом тяжело вздохнула. – Чего я ерепенюсь? Ты же и без моего согласия можешь в любой момент влезть мне в голову так, что я и не почувствую…

– Могу, – кивнул я. – Но не делаю этого. Это было бы неинтересно.

– А в мою голову? – нахмурился Маклауд.

– Я ведь снимал блок обливейтора с твоей памяти, – пожал плечами я. – Мне хватило одного раза, чтобы больше не лезть. У тебя слишком грандиозный разум. В нем слишком легко затеряться. И слишком много боли. Боли, тоски и одиночества. Как ты это сам выдерживаешь, не представляю даже.

– А есть варианты? – невесело хмыкнул Дункан.

– Могу заблокировать все причиняющие боль воспоминания, – пожал плечами я. – Ты просто всё это забудешь.