– А она? – Дункан был напряжён, словно перетянутая струна на гитаре, которая вот-вот лопнет.

– Спроси у неё самой, – ответил я, не отвлекаясь от работы. – А так: она позавчера мое предложение Руки и Сердца приняла.

– Из страха?

– Напоминаю: я потерял силы, а она нет. Она сейчас на порядок сильнее и опаснее меня. Думаешь, я смог бы её удержать против её воли? Ведьму – сквиб?

– Ты только что говорил, что собираешься убить нескольких магов.

– Убить и удержать – не сопоставимые по сложности задачи. Убить опытного взрослого солдата и ребенок может. А вот удержать… Смекаешь?

– Смекаю. Когда они нападут? Сколько у нас времени?

– День-два, – ответил я.

– Я отправлю Тессу во Францию.

– Ничего не имею против. Не думаю, что они будут преследовать простую магглу.

– Маггла? Кто это?

– Так маги называют обычных людей: маггл, маггла, маглы, – пояснил ему я.

– Я пойду к Тессе, – принял решение он и повернулся к выходу.

– Дункан, – остановил я его.

– Да, Том?

– Принеси мне свой меч. На всякий случай зачарую и его. Мало ли…

– А без зачарования никак? – уточнил он.

– Без зачарования ты не сможешь пробить ни щит, ни защиту амулетов, даже если тебе повезет подобраться на дистанцию удара мечом, что само по себе сомнительно: маги опаснее всего на средних и дальних дистанциях. Подобраться к ним трудно, – продолжая наносить рунные цепочки на очередную пулю, пояснил я. – Без специального амулета ты даже не сможешь увидеть его. Не то, что сопротивляться или нападать.

– Почему ты так в этом уверен? – нахмурился Маклауд.

– Потому что Лили стоит у тебя за спиной уже пять минут, – мужчина резко развернулся, но никого не смог увидеть, что было естественно: дезиллюминационные чары на то и создавались.

– Где? – продолжил озираться он.

– Лили, хватит издеваться над человеком. Он и так на нервах.

– Мне не понятно, как ТЫ меня смог обнаружить, – появляясь буквально из воздуха в трех шагах от шокированного Маклауда, спросила Лили. – Магия возвращается?

– Нет, – ответил я. – Магии, как не было, так и нет.

– Как же тогда?

– Ци-техники не блокируются магией. Также, как и Ци-восприятие. Как по твоему Саблезуб убивал магов? А те зубры ни чета местным штампованным недоделкам, – любезно пояснил я.

– То есть, все это правда? Про магов? Оборотней, вампиров? – нахмурился взявший себя в руки Маклауд.

– Правда, – подтвердила Лили. – А Том был самым страшным из них. Даже просто его имя вся Западная Европа до сих пор произносить боится. И я не шучу. Так и говорят: Сами-знаете-кто или Тот-кого-нельзя-называть.

– Ты с ним по своей воле? – задал вопрос, который беспокоил его сильнее других, Маклауд. От ответа на этот вопрос зависело его отношение ко мне. То, решит ли он меня убить, или станет защищать, не щадя жизни.

– Да. Он… изменился. Очень сильно.

– Дарий ведь смог измениться, – привел пример я.

– Дарий? Ты знаешь его? – удивился и даже немного обрадовался Дункан.

– Лично нет. Только слышал много хорошего, – ответил я ему, устанавливая очередной готовый патрон в плашку.

– Я помогу тебе, – принял решение Горец. Решительный он мужик, дзен. Вот только чем он мне поможет? От Авады собой закроет? Толку то! Они же потом все равно тела сожгут до пепла. Не спасет Бессмертие.

Хотя, как-то ведь они после костров Инквизиции воскресали?

– Лили, иди сюда, – попросил я, снимая линзу с головы. Девушка подошла. Была она в мантии волшебницы, что и понятно, ведь только что вернулась с Лонг Стрит, куда ходила по моей просьбе.

– Я купила то, что ты просил, Том, – сказала она.

– Хорошо, – встал и поцеловал её в щёку я. – Ты умница. Я даже не сомневался в тебе. Нужна твоя магия.

– Говори, что делать? – достала она палочку. Я достал свою.

– Смотри и запоминай: вот такое движение палочкой, – выписал я замысловатую фигуру в воздухе своим, ставшим с потерей сил бесполезным, инструментом.

Девушка несколько раз повторила, я подправил мелкие неточности. Затем, когда остался доволен, продиктовал ей словесную формулу зачарования. Её она тоже повторила несколько раз, разбираясь с ударениями и произношением. Затем принялась накладывать выученные чары на оружие, разложенное на соседнем столе. На каждый ствол в отдельности.