– Хорошо, – задумчиво кивнул я. – Пусть будет так. Знать ему об этом тоже ни к чему. Но вам надо помириться. Ты готова к этому?

– Я – да. Он – нет.

– Первого достаточно, – кивнул своим мыслям я. – Приходи на мою свадьбу. Он будет там. Не ругай его. Не упрекай. Он сильно пострадал в пожаре от Адского Пламени. Я помню, где-то в вашей библиотеке была книга по искусству сведения Темномагических шрамов. Сейчас оно считается частично утраченным, частично запрещенным. Намекни ему. Возможно он заинтересуется темой. Главное: не дави на него. Он уже не бунтующий подросток. Он повзрослел. Говори с ним как с мужчиной, а не как с ребенком. Как с равным… и может быть немного любви.

– Любви? – скептически посмотрела на меня она, мол: что ты вообще знаешь об этом, кроме самого слова?

– Что? Так в книгах по детской психологии пишут, – ответил я.

– “Книги по детской психологии”? – как на фестрала, с удовольствием жующего морковку, посмотрела на меня Вальбурга.

– Да, книги по детской психологии! – с нажимом, немного нахмурясь, сказал я, пристально на неё глядя. – Я серьёзно отношусь к поставленным целям. Напомню: у меня сейчас два двухлетних Избранных и скоро родится собственный ребенок. Я готовлюсь ответственно, как и к любой серьёзной боевой задаче: теория, тактика, стратегия, знание особенностей противника, его силы и слабости… – Вальбурга не дослушав меня, рассмеялась.

– Что смешного?

– Попыталась представить тебя с пелёнками и младенцем, – смахнула слезу с глаза женщина.

– Можешь у Лили попросить воспоминание, – хмыкнул я.

– Что за воспоминание?

– Как Волдеморт меняет пеленки Избранному. Без магии, вручную.

– Ты сейчас серьёзно? – шокированно уставилась на меня Вальбурга.

– Абсолютно. Мне необходимо было завоевать доверие этой женщины. Я это сделал. Теперь она моя. Добровольно.

– Ты – чудовище, Том, – уважительно сказала она и тяжело вздохнула, а потом встала со своего диванчика и села мне на колени. – Ты ведь сразу понял, зачем я тебя звала, да? – сказала она, проводя ладонью по моей щеке. – Ты ведь не забыл Хогвартс и наши ночи? Да?

– Я помню, Вальби, – сказал я, отводя непослушную прядь волос с её лица.

– А я вот начала забывать… – прикусила она ноготок. – Напомнишь?..

***

***

– Напомнить? – левая рука моя скользнула под её юбку и коснулась кожи её ноги, начав подниматься выше по бедру. – Ты уверена в этом? – зарывшись правой рукой ей в волосы, посмотрел я ей прямо в глаза.

– Я… – начала говорить она и оборвала речь на полуслове, скривившись. Вальбурга попыталась отвернуться, но не смогла, моя правая рука надежно фиксировала её затылок. – Сволочь... – смогла произнести она вяло.

– А ты – сука. Расчетливая, жестокая, властная сука, – ответил я, продолжая держать зрительный контакт. – Я не хотел этого. Ты первая пересекла черту.

– Я…

– Ты – Блэк, Вальбурга. До мозга костей. Ты презираешь маглов, а к сквибам испытываешь омерзение, брезгливость и легкий “страх заразиться”, как к прокаженным. А тут такая “страсть”! И ведь дело не в том, что умелая Ведьма может сделать со своим обделенным магическими силами половым партнером все, что её душе угодно, правда? – ласково говорил я. Ласково, мягко и нежно. – Не трудись отвечать, ты и так сейчас для меня, как открытая книга. “Рабский Ошейник” ты мне собиралась повесить, вижу. Согласен, хорошее проклятье, мощное, надежное, неснимаемое. Всего двенадцать магглов потребовалось умертвить, чтобы его подготовить. Хорошая штука… Это тебе не банальщина вроде Империуса, который Мастер Окклюмент обойдет на раз два. Ну, вот и наложи его на себя, Вальби, Змейка моя ненаглядная, не пропадать же добру, правда? – подчиняясь моему ментальному приказу, подкрепленному вербальным требованием, Вальбурга подняла руки к своей шее и обхватила её. Мгновение, и из-под её рук начали просачиваться клубы черного густого дыма, который, впрочем, далеко от её ладоней не отходил, а потом и вовсе всосался под них. Женщина отняла руки от кожи своего горла, на котором теперь красовался рисунок стилизованного ошейника, который медленно поблёк и “растворился”, затем осторожно обхватила ими моё правое запястье. Снова появилась дымка, снова она всосалась, а на запястье остался рисунок стилизованного браслета, который так же быстро перестал быть видимым.

– Ну, вот и славно, Вальби, – улыбнулся я и отнял наконец амулет ментальной связи от голой кожи её ноги, обрывая канал легилименции и отпуская затылок женщины. Она отшатнулась от меня, отпрыгнула и схватил с пола свою палочку, которая всё это время там валялась.

– Ничтожество! Грязнокровка! Жалкий сквиб! Огрызок! – принялась она сыпать оскорблениями, разъяренная, словно Фурия. Вальбурга направила на меня палочку и попыталась ударить каким-то заклятием. Кажется Круциатусом. Но, естественно у неё ничего не получилось. “Рабский Ошейник” – страшная штука.

– Не рой другому яму, Вальбурга, – сказал я ей по-русски. Она этот язык, естественно знала, как и все представители Семейств, считающих себя элитой.

– Мразь! – бросила она, упала на диван и расплакалась. Я встал со своего места, подошёл к валяющемуся у стенки столу и, посмотрев на него, покачал головой.

– Нейджи, – позвал я. С тихим хлопком рядом со мной появился домовик Гарри Поттера. – Приберись тут, пожалуйста. Восстанови все, как было. Нечего свинячить, – домовик щелкнул пальцами, и стол со всеми блюдами вернулся на прежнее место, а стенка снова стала чистой и с непотрескавшейся штукатуркой.

– Спасибо, Нейджи, – улыбнулся я, предвкушающе потирая руки. – Будь добр, принеси из моего дома в Нью-Йорке, из подвала, из красного сейфа, колбочку с синей жидкостью и шприц из набора номер два, – эльф церемонно поклонился и с тихим хлопком исчез. А я проверил специальным артефактом содержимое тарелок, на незапланированные добавки. Таковые обнаружились в вине. Забавно, как она запечатанную бутылку-то отравить умудрилась? Одно слово – мастерица.

– Итадакимас! – сложив руки домиком, с улыбкой произнес я. Все же Лили меня “заразила” своим “мяуканьем”. После чего с аппетитом приступил к еде, смакуя каждый кусочек.