Полковник его слова никак не прокомментировал.

Мурашов еще пару раз перебрал пальцами по столешнице. Картинка не складывалась. Но выяснять подробности нужно не у Бороздина, он может и не знать их, а у министра. Вот только приказы начальства надо исполнять, а не обсуждать.

— Андрей Семенович, а про Шафирова что-то можешь рассказать? — решил он зайти с другой стороны. — Как я понимаю, создание спецгруппы было его идеей?

— Да, именно Шафиров продвинул идею создания специальной группы по борьбе с коррупцией и протестировал ее работу в Энске.

— То есть Чапыра — это человек Шафирова? — правильно понял Мурашов расклад и начал вслух рассуждать. — Ну вот, мы имеем, что новое подразделение показало себя с наилучшей стороны. Шафирову за это повышение и перевод в столицу. Значит он и заберет с собой Чапыру.

— Перевод в столицу Шафирова пока под вопросом. Скажем так, у него здесь есть влиятельные недруги.

— Даже так? — дело становилось все интереснее, и интереснее.

— Дело в том, что Шафиров пришел к нам из ГРУ.

— ГРУ? — неподдельно удивился начальник СУ. Нечасто из разведывательного управления идут к ним люди.

— Подробностей я, понятное дело, не знаю, но слухи ходят, — Бороздин замолчал, как опытный рассказчик, подогревая интерес слушателя. — Говорят, Шафиров схлестнулся с кем-то из руководства или с тем, у кого оказалась выше крыша и, разумеется, проиграл. Был вынужден уйти в отставку и даже уехать в область, чтобы глаза в Москве не мозолить влиятельным недругам. Прошло уже семь лет, но те все еще его не забыли, — закончил многоточием полковник.

«А яблоко от яблони недалеко упало: у одного проблемы с субординацией, у второго с дисциплиной, — проговорил про себя начальник СУ. — Что за кота в мешке мне пытаются подсунуть?»

— Хорошо, — произнес он уже вслух. — Организуй Чапыре командировку. Сперва хочу на него взглянуть. — Мурашов придвинул к себе календарь на январь месяц, так как декабрь уже подходил к концу. — До третьего мы отдыхаем, четвертого и пятого, мне, скорее всего, будет не до него. Шестое? — остановился он на четверге первой рабочей недели 1977 года. — Да, так и сделаем. Делай ему вызов на шестое и седьмое число.

— Вот тут, думаю, будет удобно, — попросил остановить возле автобусной остановки уже мою машину бывший ее владелец.

— Без проблем, — не стал я спорить. Светлое время суток и наличие потенциальных свидетелей меня совершенно не смущало. Я же не собирался совершать преступление. Действовать буду строго по закону.

Ехали мы из комиссионного автомагазина, где я приобрел автомобиль ВАЗ 2101 по государственной цене в 1950 рублей, именно во столько оценили шестилетнюю «копейку» товарища Ильюхина, который сейчас нетерпеливо ерзал на заднем пассажирском сидении.

— Рассчитаться бы, — наконец, озвучил он гложущее его желание.

Мы с Ситникомым удивленно переглянулись, словно спрашивая друг у друга не ослышались ли мы, а затем синхронно развернулись к пассажиру.

— Простите? — я вежливо попросил разъяснений.

Ситников выражением лица показал, что тоже внимательно их выслушает.

— Четыре тысячи, договорились же, — Ильюхин переводил с меня на Ситникова и обратно обеспокоенный взгляд.

— Спекулируем? — очень по-доброму улыбнулся ему новоиспеченный начальник городского ОБХСС. И тут же показал свои корочки. — Так что, гражданин Ильюхин, нажиться решили? Установленной магазином цены вам показалось мало? — строго спросил он, у моментально побледневшего горе-продавца.

— Я это, ничего, — его губы задрожали. — Ошибся я.

При знакомстве Ильюхин заявил о себе как о главном специалисте горпромторга. Контора показалась мне знакомой, а потом я вспомнил, что крыша Фоминых как раз была оттуда. Товарищ Трушков — фамилию ее патрона я запомнил хорошо. О причастности Ильюхина к серым схемам патрона я, конечно, не знал, да и не это послужило причиной того, что мой выбор пал именно на его машину. Все намного проще — выбора особого не было. Из неубитых только его Жигули и ГАЗ-24 1968 года выпуска. А мне нужна была машина поскромнее.

Вот только, похоже, сам того не желая я случайно попал в цель. Судя по рекции товарища Ильюхина на корочки и слова Ситникова, он явно был в теме мутных делишек Трушкова.

— Это хорошо, что вы признали свою ошибку, — покровительственным тоном одобрил такой ответ Ситников. — А еще лучше, что признали ее вовремя, так как добровольный отказ от совершения преступления освобождает от уголовной ответственности. А вот не отказались бы, и присели года на два, плюс конфискация имущества, — поняв, что Ильюхин осознал всю глубину своего падения, начальник городского ОБХСС смилостивился. — Можете быть свободны, гражданин. И больше не совершайте ошибок!