— Ты все вернешь, парень, — тихо уверяет Трой, чувствуя мое смятение. Он знает, что лучше не давить на меня. Я уже на грани срыва, и последнее, что я хочу сделать, это выместить злость не на тех людях.

Кивнув головой, я направляюсь в маленькую цементную кабину, на которой жирными черными буквами написано V.O.R.S. Внутри есть только лифт, который спустит меня на пару сотен футов ниже уровня моря в мою лабораторию. Затем я проведу остаток дня, наблюдая с камеры за самкой акулы, скользящей по бескрайнему синему океану.

— Да, ты прав. Я верну ее обратно. Иди пометь ее, а потом выпусти из вольера, — приказываю я, указывая на самку акулы, с которой я плавал. — У нас впереди много экранного времени.

Трой салютует мне с умным видом, затем поворачивается, чтобы сделать то, что я сказал, а я впечатываю палец в кнопку, чтобы открыть двери лифта.

Я обязательно верну свою личность. Однако я не собираюсь ждать, пока юридический процесс сделает это за меня.

Сначала я, блять, найду ее.

Песок сжимается под моими ногами, когда я иду по пляжу в пятый, мать его, раз за сегодня. Если я когда-нибудь возьмусь за ее горло, никто не будет спорить, что это было преднамеренно.

Прошло чуть больше трех недель с тех пор, как я трахнул ее, но я искал ее всего два дня. Меня не покидает ощущение, что она может быть уже за городом, но я пока не сдаюсь.

Порт-Вален — маленький пляжный городок, и Джейми вскользь упомянула, что все еще привыкает к океану, так что это единственное место, где я могу искать, не считая бара, в котором я ее встретил.

Женщина в королевском синем бикини со стрингами начинает двигаться в мою сторону, под ее несносным головным убором красуется белоснежная улыбка.

— Нет, — говорю я. Она останавливается на месте, улыбка исчезает с ее лица, словно шарик мороженого. В считанные секунды ее губы искажаются в хмурую гримасу.

Но мое внимание уже отвлечено от нее, теперь оно приковано к источнику моего гнева.

Ecco la mia piccola ladra — Вот моя маленькая воровка.

Она идет по пляжу, одетая в неоново-зеленый купальник-бикини и крошечные джинсовые шорты, подходящие к ее топу, проглядывающему сквозь расстегнутые джинсы. Ее стройное загорелое тело выставлено напоказ, что только подчеркивает волосы, вьющиеся по плечам. Блондинка сияет под лучами солнца, мягкий ветерок обдувает ее лицо.

Она выглядит усталой и грустной, но я больше не поведусь на эту чушь.

Это была одна из причин, по которой я вообще с ней связался. У нее было чувство юмора и вечная ухмылка, но ничто в ней не казалось счастливым или беззаботным. Именно поэтому она мне и нравилась. Моя тьма притягивалась к ее тьме, и, похоже, я на собственном опыте убедился, насколько она опасна.

Как только заметил ее, я направил оружие прямо на нее. Вместо того чтобы наброситься на нее и схватить за горло, как я бы предпочел, я иду непринужденно и спокойно.

Мгновением позже наши глаза сталкиваются, и ее глаза округляются по углам. Она вздрагивает, и я вижу, как в ее голове включается система сигнализации, бьющая в гонг, как сумасшедшая, и кричащая, чтобы она развернулась и убежала. Если она это сделает, я, блять, вцеплюсь ей в задницу, не заботясь о том, кто увидит.

Она заставляет себя идти дальше, вероятно, надеясь, что я не заметил ее маленького преступления. Именно так я и планирую заставить ее думать.

— Я думал, ты не захочешь меня больше видеть, — говорю я непринужденно, когда она подходит достаточно близко.

Она выдавливает из себя ухмылку, которая на расстоянии светового дня не доходит до ее глаз. Ее нервозность ощутима; подобно акулам, скрывающимся в океане, я чувствую ее страх.

— Просто не могла остаться в стороне, наверное, — говорит она и заканчивает фразу неловким смешком. — Это не должно быть странным. Мы увидели друг друга голыми. В этом не было ничего особенного для каждого из нас. Я не против, если мы будем продолжать в том же духе.

Это чертова ложь.

Я поднимаю бровь. Обычно я наслаждаюсь тем, как она нервно сглатывает, но этого замечания достаточно, чтобы разозлить меня. Мне не нужно, чтобы она поглаживала мое эго, но факт, что даже сейчас она все еще лжет.

Я не понимаю, какого хрена она это делает.

Это был лучший трах в ее жизни, и ей даже не нужно открывать рот и говорить мне об этом, чтобы понять это. Мое промокшее постельное белье и ее красное, потрясенное лицо были явным тому подтверждением.

— Не было ничего особенного? — повторяю я.