Ослепший и окровавленный Шура еще пытается сопротивляться, но сила этого тайфуна так велика, что бедного Шуру впечатывает в бетонную стену, и он застывает в ней - плоский, распластанный, с мученической гримасой на совершенно непохожем на себя лице...

Я как-то умудряюсь преодолеть силу этого невероятного ветра, подлетаю к Шуре, обламывая когти, пытаюсь выцарапать его из стены, но страшный вихрь с воем подхватывает меня, отрывает от Шуры и выносит из подвала в холодную черноту звездного неба...

И я лечу, лечу, лечу, и все время вверх, а рядом со мной, оказывается, летит Таня Кох и спокойно говорит мне по-немецки:

– Послушай, Кот... Может быть, тебе все-таки лучше вернуться ко мне? Проснись, проснись, Кот! А то очень трудно разговаривать со спящим Котом...

И я просыпаюсь...

Никакой Тани Кох. Никакой клетки.

Уйма незнакомых запахов. Слегка кружится голова...

Дико хочется пить!..

Первое, что я вижу -- склонившийся ко мне сильно улучшенный вариант физиономии Эриха Шредера в образе женщины.

Она ставит передо мной миску с водой и говорит:

– Пей. После этих дурацких транквилизаторов всегда ужасно хочется пить. По себе знаю.

Я с трудом встаю на слабые еще ноги. С жадностью начинаю лакать воду. Пытаюсь припомнить детали своего сна...

– Вот и прекрасно, - говорит женщина, похожая на Эриха Шредера.
– Давай знакомиться. Я - Хельга Шредер. Я сестра вон того жулика - Эриха Шредера и подруга его бизнеспартнера - синьора Руджеро Манфреди. Вон они сидят за столом и, как обычно, пьют пиво без меня.

– Не надо!.. Не надо прикидываться бедной овечкой!
– кричит Манфреди из-за стола.
– Тебя приглашали пить пиво вместе с нами, но ты предпочла кота!..

– Не обращай внимания, Руджеро, - лениво говорит Эрих.
– Это - Хельга. Ты ее знаешь не хуже меня. Это ее стиль.

– Пей, пей, кот. Не слушай их, - улыбается мне Хельга.
– Я старше Эриха на три года и моложе Руджеро на семь лет. Зато я умнее их обоих вместе взятых, примерно, раз в десять.

Тут Хельга хочет погладить меня, но я инстинктивно прижимаю уши к голове, поворачиваюсь к ней вполоборота и, на всякий случай, раззеваю рот и делаю это свое отработанное "Кх-х-ха!..", чем обычно предупреждаю, что не терплю чужих поглаживаний.

– - Осторожней!..
– кричит ей Эрих и они вместе с Руджеро бросаются к Хельге на помощь.

И вот тут я исполняю свой коронный номер, который обычно использую в двух диаметрально противоположных случаях - или тогда, когда я хочу понравиться окружающим, или тогда, когда хочу их слегка пугнуть и таким образом поставить на место. Я уже как-то говорил об этом трюке - Неожиданный Прыжок Вверх из непредсказуемого положения Сидя или Лежа. Овчарки в обморок падают, а про Людей и говорить нечего...

Вы хотели иметь НАСТОЯЩЕГО ДИКОГО РУССКОГО КОТА? Пожалуйста!

Как говорится, извольте получить!

Без малейшей подготовки, со всех четырех лап сразу, я взвиваюсь на двухметровую высоту и оказываюсь на верхотуре старинного резного шкафа.

Манфреди и Шредер - потрясены, что и требовалось. Несчастная Хельга не на шутку испугана. Ее мне становится даже немножко жаль. Не переборщил ли я?

– Боже, какой громадный... Я таких еще никогда не видела, - бормочет бедная Хельга и, пытаясь скрыть свой испуг, спрашивает у Эриха и Руджеро: Ребята! Где вы сперли этого Кота? Не в Олимпияспортхалле? Там сейчас, как раз проходит чемпионат мира по бодибилдингу в тяжелом весе... Он, случайно, не из состава участников?

У нас на границе Мюнхена свой собственный дом в Оттобрунне.

После крушения Берлинской стены родители Хельги и Эриха за гроши купили в Германской бывшей демократической республике прекрасный и просторный дом под Эрфуртом, а домишко в Оттобрунне оставили своим детям.

Домик был, прямо скажем, не бог весть что. Его построил дед Хельги и Эриха сразу же после войны, и тогда этот дом олицетворял верх обеспеченности и благополучия!

Но сегодня, в сравнении с толпами новых роскошных и безумно дорогих домов, домишко Шредеров выглядел жалкой конурой. Да здравствует добрая память о дедушке, который догадался воздвигнуть вокруг дома и добротного садового участка такую высоченную и толщенную ограду из невероятно плотных растений, пахнущих мягкой хвоей, что со стороны улицы и боковых соседей жалкость домика Шредеров была никому не видна. Да и все происходящее около дома и на его участке было хорошо сокрыто от посторонних глаз. Для не всегда праведных занятий Эриха Шредера и Руджеро Манфреди это было очень и очень важно. Ибо при всепоглощающей любви немцев к порядку, любое доносительство о "непорядке" считалось проявлением доблести, честности и гражданственности.

Дом естественным образом делился на две половины - одну из которых занимала Хельга, а вторую - Эрих. Так как Руджеро Манфреди ночью спал с Хельгой, а днем работал с Эрихом, то получалось так, что Руджеро, волей-неволей, круглые сутки занимал целиком весь дом. Всех троих это вполне устраивало, а мне было ровным счетом на это наплевать.

Я ждал своего часа. Безотчетно и, по всей вероятности, безосновательно, я слепо верил в то, что наступит день, когда я вернусь в Петербург, разыщу Водилу, и снова обрету СВОЙ ДОМ и СВОЕГО Шуру Плоткина! Просто нужно запастись терпением. А как только представится малейшая возможность войти в Контакт с Человеком, достойным доверия - уж я его на эту поездочку уговорю в лучшем виде!..