– Еще короче!

– Пожалуйста! Франц Мозер и Гельмут Хартманн сговорились взорвать Фридриха фон Тифенбаха.

– Что-о-о?!!
– мне показалось, что я ослышался.

– Они сговорились взорвать Фридриха, - повторила Дженни.
– Старик обожает новогодние фейерверки, и у него в гараже огромные запасы всяких ракет, хлопушек, петард... Мозер сам привозил ему эти штуки из магазина. Так что все подумают, что Фридрих собственноручно взорвал себя от неосторожного обращения с этими новогодними радостями идиотов!

– Тэк-с, - сказал я.
– И как же это они собираются сделать?

– А очень просто, - легко ответили Дженни, словно речь шла о предстоящей прогулке.
– Наш засранец еще в Петербурге очень скрытно контактировал со своими русскими партнерами по бизнесу и был в дико нервном состоянии из-за отправки какого-то груза в Германию. Именно тогда он устроил этот хай в "Астории" по поводу той зажигалки от "Картье". Помнишь, я тебе еще на корабле рассказывала?..

– Помню, помню, давай дальше!

– У этих же русских партнеров он приобрел большую деревянную куклу "Матрешку", которую у нас в Германии называют почему-то "Бабушка"... Причем эта "Бабушка" была с лицом вашего призидента. Так вот внутри этой куклы - жуткой силы взрывающееся вещество с малюсеньким радиоприемником. И отдельно от куклы он получил небольшой пультик, вроде радиотелефона. Это и есть дистанционное взрывное устройство с радиусом действия свыше пяти километров! Я сама слышала, когда его инструктировали русские.

– Значит, если мы с тобой здесь, в "Тантрисе", нажмем кнопочку, то в Английском парке может взлететь на воздух Китайская башня?

– Запросто!
– сказала Дженни.

– Но зачем, зачем все это?! Не проще ли развестись ему с Моникой и жениться на этой курве, - дочке Мозера?! Почему нужно обязательно убивать Фридриха?!
– в отчаянии простонал я.

– Ну, Мартынчик... Ну, как же ты не понимаешь?
– поразилась Дженни и посмотрела на меня как на дефективного.
– А наследство? Все эти картины, разные безделухи, которые Фридрих покупает на всех аукционах мира за какие-то сумасшедшие деньги?! А его родовой замок на Ригзее под Мурнау, прямо на берегу озера?! В котором он, кстати, сделал бесплатный музей для всех желающих, чего даже я понять не могу!.. Он там и служащих всех оплачивает, и замок, построенный восемьсот лет тому назад, выглядит у него как новенький... Да, в конце концов, ваш дом в Грюнвальде, где ты сейчас живешь - это же все входит в наследство. А все вместе - это десятки и сотни миллионов марок!..

– Но в случае смерти Фридриха это же все будет передано Монике!
– тихонько взъярился я, чтобы не пугать всех сидящих над нами.

– А Моника умрет от разрыва сердца на похоронах Фридриха, - спокойно сказала Дженни.
– Это у них уже все продумано и подготовлено. И выглядеть это должно совершенно оправданно - дочь не перенесла смерти отца. И все наследство получит Гельмут!

Я почувствовал, что эту фразу Дженни повторила с чужого голоса и тут же спросил ее, слегка обнажив клыки от злости:

– От кого ты это слышала? Откуда ты все это знаешь?!

– С тех пор, как у Гельмута сорвался последний бизнес с русскими кажется по дороге из Петербурга в Мюнхен пропал ужасно ценный груз, за доставку которого практически нес ответственность наш Гельмут, - у Франца Мозера и Гельмута только и разговоров про то, как заполучить все наследство Фридриха и Моники. А совсем недавно они написали завещания друг для друга.

– Кто?
– не понял я.
– Гельмут и Мозер?

– Мартынчик! Ну, при чем тут Мозер?! Гельмут написал завещание в пользу Моники, а Моника подписала завещание в пользу Гельмута. У нас так всегда делается...

– Конечно, это была идея Гельмута?
– спросил я.

– Конечно!
– подтвердила Дженни.
– И насколько я поняла - все, что останется от Фридриха и Моники, все будет разделено на две равные части - Гельмуту и Мозеру с дочкой. Как бы то ни было, но они все станут невероятно богаты!

Я так и присел на хвост!

Ах, не зря я сегодня утром в кабинете у Фридриха почувствовал... Или ощутил?.. Или увидел?.. Пожалуй, и то, и другое, и третье. Я - своим НЕОБЪЯСНИМО-КОТОВЫМ ПРЕДВИДЕНИЕМ, что ли, и ОЩУТИЛ, и УВИДЕЛ, и ПОЧУВСТВОВАЛ чью-то ТЕНЬ за спиной Франца Мозера! Ах, не зря мне причудилась ЭТА ТЕНЬ!

И вдруг будто молния пронзила мне мозг!

Вот когда у меня встала шерсть на загривке и во всю забарабанил кончик хвоста по полу!

"Стоп! Стоп!!! Стоп!!!" сказал я сам себе и срывающимся от волнения голосом стал умолять Дженни:

– Солнышко мое!.. Деточка любимая... Девочка моя ненаглядная! Ради всего святого, Дженни, пупсинька, вспомни, пожалуйста, когда твой Хартманн узнал о том, что тот груз, за который он должен был нести ответственность, исчез?

– Ну, Мартынчик... Это было так давно! Очень мне нужно помнить про дела этого паршивца и хама!
– капризно и легковесно отмахнулась Дженни.