Шрифт:
– Кыся - на борту судна, идущего в Нью-Йорк, ты - получаешь жилетку. А сейчас лапы прочь!
И пока Митя в машине играл с Котятами, мы обо всем договорились с этим жучилой.
* * *
Выяснилось, что времени у нас не так уж много. Ровно через два часа один наш грузовой пароход под свеженьким названием - "Академик Абрам Ф. Иоффе" (раньше он назывался "Заветы Ильича") уже загружен карельским лесом и отчаливает в Америку, именно в Нью-Йорк, в чем этот Котяра-жулябия клялся чем угодно.
И капитан там - изумительный, и команда - двадцать семь Божьих ангелов, а кок - Человек с большой буквы!..
И если уважаемый господин Кыся согласен отдать свою красно-золотую жилетку, то он господину Кысе устроит отплытие в Америку в ближайшие тридцать минут...
Все переговоры с Котом Торгового порта происходили у нас в машине, что, не скрою, тоже сыграло свою положительную роль и произвело должное впечатление на этого жулика. Всем своим видом он показывал, как приятно иметь дело с серьезными и солидными Котами, даже если их просто зовут "Кыся". Ах, если бы он знал, что я теперь еще некоторым образом и "...фон Тифенбах!.."
Так как времени до отплытия оставалось совсем мало, а судно стояло где-то на дальнем причале, я попросил Митю немедленно соединить меня с Мюнхеном.
Рудик и Маня с трудом утихомирили всех своих Котят, чтобы они не мешали "телефонному разговору дяди Кыси с заграницей", и Митя нажал Мюнхенскую кнопку.
* * *
При всей своей решительности и здоровом цинизме, взращенном в Мите службой в Государственной автомобильной инспекции, при телефонном соединении с другим государством Митя вдруг начинал чувствовать повышенную ответственность за свою страну, и это придавало его голосу оттенки благородного волнения. Вот и сейчас...
– Доктор Кох? Здравия желаю! Младший лейтенант Сорокин Дмитрий Павлович! С вами тут господин Кыся поговорить хотят...
– Здравствуйте, Димочка!
– услышал я Танин голос в трубке.
– А мы уж тут ждем-ждем вашего звонка. Дайте ему трубочку, пожалуйста!
– Говори!
– сказал Митя и подсунул трубку мне под ухо.
– Танечка!.. Это я. Можешь подключить к разговору Фридриха?
– Я уже подключен, - услышал я Фридриха фон Тифенбаха.
– У меня новости...
– сказал я упавшим голосом, совершенно не представляя себе, как я им сообщу о своем отъезде в Америку.
– У нас тоже, - сказал Фридрих.
– Выслушай их, пожалуйста. Как я полагаю, тебе потом будет легче сообщить нам свои новости. Мы разыскали твоего Александра Плоткина в Нью-Йорке через Конгресс Соединенных штатов. Помог мой вашингтонский приятель.
– Ой...
– сказал я, уж и не помню по-какому.
– Мы также выяснили, что из Петербурга пассажирские суда в Америку не ходят. А на самолеты, вылетающие за пределы России, Котов без сопровождающих их Людей, почему-то не сажают. Может быть, ваши власти боятся, что Кот может угнать самолет в другую сторону? Так он и так вроде бы летит "ИЗ", а не "В"... Не знаю. Мы поняли только одно - тебе, наверное, придется плыть грузовым пароходом. Завтра у меня назначены телефонные переговоры с каким-то очень важным господином из Балтийского морского пароходства, и я надеюсь...
– Не нужно, Фридрих!
– прервал я его.
– Через полтора часа я уже уплываю именно на таком пароходе.
– Ах, Кыся! Я знал, что ты - гениальный Кот! Но то, что ты еще и такой администратор...
– Это не я, - честно признался я Фридриху.
– Тут очень помогли мои друзья и один новый знакомый Кот из Торгового порта.
– Как называется судно?
– тут же деловито спросила Таня.
– Как называется судно?
– переспросил я у Кота Торгового порта по-Животному, от волнения напрочь забыв название своего парохода.
– "Академик Абрам Ф. Иоффе"...
– почтительным шепотом подсказал мне этот жулик.
– Судно называется "Академик Абрам Ф. Иоффе"!
– повторил я уже в трубку по-Шелдрейсовски.
– Записываю...
– сказал Фридрих.
– Странное, правда, название для российского флота, но... Времена меняются, и мы надеемся, что к лучшему. Итак, Кыся, слушай меня внимательно! Мы сейчас же снова свяжемся с твоим Плоткиным, и он будет встречать тебя в Нью-Йоркском грузовом порту. В регистровом отделе компании Ллойда я постараюсь точно выяснить сроки вашего прибытия в Штаты, чтобы твой Шура не бегал бы в порт каждый день. Так что плыви спокойно. И я позволю себе дать один небольшой совет - помоги своему Шуре, поддержи его... Первые год-полтора эмиграция - очень трудная штука. Важно, чтобы кто-то был все время рядом. Ты меня понял?
– Я тебя очень люблю, Фридрих...
– сказал я.
– Я вас всех очень, очень люблю!
Мой телефонный разговор с Мюнхеном прямо из машины окончательно добил Кота Торгового порта...
Когда же после долгого пути к нужному причалу, потом проскок на судно по трапу при помощи разных отвлекающих маневров мимо вахтенного и пограничника, после поиска наиболее укромного и теплого местечка в машинном отделении, куда, как сказал Кот Торгового порта, "даже таможня не заглядывает", я был спрятан глубоко за пазухой этого "Академика...", и Кот Торгового порта получил мою Рождественскую красно-золотую жилетку из моих собственных лап, он мне выдал последние инструкции: