Наш "Вольво" уже оттащили назад. Кабины практически не было! Крыша встала дыбом, обтекатель валялся на проезжей части. Передние колеса сместились куда-то под центр нашего тягача...

Я бросился к сплюснутой кабине, но Водилы там, слава Богу, не было!.. И тут между ни в чем не повинным голландским страдальцем и нашим грузовиком я увидел то, что еще совсем недавно было симпатичным микроавтобусом "Тойота" с живым двадцатидевятилетним Человеком за рулем - неглупьм и смелым, жестоким и страшным, с таким привычным и детским именем Алик, который за свою короткую жизнь успел повоевать в Афганистане и Карабахе, вывезти свою маму в эмиграцию и продолжать здесь "свою собственную войну" - за свою и мамину сытую жизнь, продолжая убивать, убивать и убивать. Потому что ничему другому его не успели научить...

Когда я увидел, что от него осталось - меня вырвало. Так это было страшно и отвратительно.

Запах бензина и крови, машинного масла и кала, обгоревшего человеческого мяса и кокаина - вывернул меня наизнанку! Затяжной и мучительный приступ рвоты сотрясал мое тело, а в голове билась одна только мысль Водила не может умереть! Водила жив... Рэкс явно что-то путает! Я же ЧУВСТВУЮ ВОДИЛУ ЖИВЫМ! Мне кажется, что я даже СЛЫШУ ЕГО!..

Две машины, вроде нашей "Скорой помощи", только выше и больше, с распахнутыми задними дверями, находились в центре оцепления, и молодые парни - не в белых халатах, как у нас, а в оранжевых комбинезонах со сверкающими серебряными полосами на рукавах - делали свою докторскую работу...

Откашливаясь и отхаркиваясь, я помчался к тем паренькам в оранжевых комбинезонах. И увидел своего Водилу...

Он неподвижно лежал на носилках с закрытыми глазами, был совершенно белого цвета, если не считать почерневших следов засохшей крови из простреленного уха и вспухший, посиневший лоб.

На рот Водилы была наложена какая-то штука с трубками и проводами. Трубки шли к прозрачному насосу, а провода к приборами. Один паренек следил за насосом и приборами, второй держал на весу прозрачный мешочек, откуда по другой трубке в руку Водилы капала жидкость.

Третий парень в оранжевом комбинезоне слушал Водилино сердце, а четвертый разговаривал по телефону без шнура, но с маленькой антенной. И кому-то куда-то говорил:

– Давайте геликоптер! (Оказалось, что это вертолет, который я тысячи раз видел по телевизору). Прострелена брюшная полость - возможно внутреннее кровотечение. Правда, пуля прошла по касательной... Под курткой был кусок толстого электрического кабеля. Да... Наверное, он изменил направление входа пули. Хуже другое - ушиб лобных долей головного мозга и... Скорее всего, переломы верхнего грудного отдела позвоночника. Рефлексы отсутствуют.... Кто-нибудь из вашего персонала знает русский язык? На всякий случай... Да? Отлично! Ждем ваш геликоптер...

Я почти ни черта не понял из того, что говорил этот молоденький оранжевый доктор. Не потому, что он говорил по-немецки, мне лично на это наплевать, повторяю в который раз - у нас, у животных, языкового барьера не существует. Просто я ни хрена не смыслю в медицине на любом языке! Я знаю одно - раз болит, значит, нужно как можно терпеливее и тщательней зализать это место.

А вот то, что Водила ЖИВ, теперь для меня не было никаких сомнений. Несмотря на то, что он выглядел мертвее мертвого!

Ну, во-первых, мертвому вертолет вызывать не стали бы. А "отсутствие рефлексов" - еще далеко не конец! Про рефлексы я знал от Шуры Плоткина. И про "условные", и про "безусловные". Я не очень хорошо помню, в чем там дело, но к сожалению, точно знаю, что когда рефлексов нет - хуже быть не может. Хотя, повторяю, это еще совсем не конец!

А потом, я же сам СЛЫШУ, что Водила ЖИВ! Он только не в силах подать мне внятный сигнал. Еще бы! Вон, как он лбом треснулся... Я же ЧУВСТВУЮ, как он даже что-то хочет сказать мне, и не может выговорить, бедненький.

Я прошмыгнул под проводами и трубками и стал быстро зализывать большую синюю опухоль на лбу Водилы.

– Откуда кошка?!
– вдруг заорал один из оранжевых, а второй схватил меня за загривок и отбросил в сторону.

В этот момент Рэкс кинулся на моего обидчика с таким рычанием, что если этот тип и обмочился от страху, то мы этого не видели только потому, что комбинезон был из плотной ткани!

Хорошо еще, что шеф Рэкса успел оттащить его в сторонку и, кивнув на лежащего Водилу, сказал:

– Это его кот. Он с ним ездил. Не отгоняйте его...

– Да вы с ума сошли!..
– возмутился оранжевый с телефоном без шнура.

В это мгновение я увидел, как у Водилы дрогнули пальцы на левой руке, и снова бросился зализывать ему лоб.

– Не отгоняйте кота. Пусть он пока будет с ним, - настойчиво повторил полицейский водитель Рэкса.
– Этот русский должен остаться живым. Трупов у нас и без него хватает...

* * *