Девушки последовали по широким улицам деревни и остановились у главных ворот Конохи, засекая время отбытия и уже готовясь к отправлению. Однако стоило сделать пару шагов вперёд, как перед взором появился Саске, преграждая путь.

— Саске-кун? — Хината потупила взгляд. — В чём дело?

— Какие записи вы планируете найти, если все его послания зашифрованы в скрижали?? — серьёзно спросил Учиха, понимающий, что вылазка может быть напрасной.

— Мы знаем, Саске-кун, — улыбнулась Такахаши, — что скрижаль наследие твоего клана, но помимо неё должно же быть что-то ещё. И пока об этом есть какие-либо сведения, мы поищем среди древних рукописей.

— Будьте аккуратны, — прикрыв глаза, он выдохнул и сделал пару шагов, — с этой информацией.

Сказанные слова поселили какую-то непонятную тревогу в душе и даже пошатнули уверенность девушек в том, что они делали. И несмотря на то, что Саске в пожелании выразился предельно ясно относительно действий Хинаты и Тен-Тен, те, наоборот, почувствовали недоверие с его стороны. И помимо этой контролирующей неприязни, от их глаз не укрылся и факт разницы в силе, даже когда было преимущество в Кеккей Генкай.

— Идём, Хината, — позвала Тен-Тен, — медлить нельзя.

***

В этот день в Конохе стояла жара, а в коридорах больницы было гораздо прохладнее, особенно — в том крыле, которое не являлось приёмным для пациентов. Там было невероятно тихо, а если и проходил медперсонал, то в строго назначенное Цунаде время. Даже свет в этом месте был приглушён, а узкие помещения довольствовались солнечными лучами из приоткрытых окон, где простенькие занавески колыхал тёплый ветер. Здесь ярче, чем где-либо в госпитале, чувствовался запах спирта и хлорки с бинтами. Атмосферу дополнял специфический аромат ихтиоловой мази.

Каруи специально перевели в отдельную палату, дабы не вызывать у горожан и пациентов лишних вопросов. Не хотелось усугублять их и так пошатанное состояние и депрессии, с которыми приходилось сталкиваться постоянно.

В тишине коридора были слышны стуки каблуков. Шизуне медленно шла за Цунаде, держа в руках папку с бумагами.

— Состояние Каруи нестабильно, — оповестила Сенджу, — сомневаюсь, что мы сможем воплотить наставление Райкаге, — она вздохнула.

— Об этом не может идти и речи, — согласилась Като, — к тому же никто, кроме вас, не сможет разобраться во всём этом.

— Без должного информирования я тоже буду не в состоянии вести правильное лечение, — с какой-то странной обречённостью произнесла Сенджу. — Меня беспокоит Каруи, поскольку медицина бессильна для неё сейчас. Чтобы её спасти, нужно обезвредить печать, а всё, что мы сейчас можем, — пытаться её ослабить.

— Я уверена, — опустила взгляд в пол Шизуне, — Наруто не оставит всё так.

— Не сбрасывай со счетов Саске, — напомнила Цунаде, останавливаясь перед дверью в палату Каруи, — в этой миссии он ведущий, а остальные — ведомые…

***

Лесные угодья выглядели совершенно иначе, будто назло человеческому взору менялись в ту сторону, в какую желали. Это был лес, где еловые лапы смыкались над головой, погружая природу в полумрак, хотя на улице был день и вовсю светило солнце. Приятная прохлада окутывала тело, но общая гнетущая атмосфера не давала расслабиться. Шаг за шагом четверо шиноби шли в полной тишине, быстро замечая, как вдруг кто-то незаметно пролетел, размахивая крупными крыльями, а следом за ним, словно по цепной реакции, какой-то юркий зверёк спрятался в тёмную нору между большими кривыми корнями.

— Я не помню, чтобы наш лес был таким, — Ино огляделась, — это странно.

Всё вокруг поглотило эхо, и ребята синхронно остановились, настораживаясь. В нос ударил запах сырых иголок, и никому необязательно было иметь превосходный нюх, как у Акамару, чтобы почувствовать его. Под ногами земля стала вдруг мягкой — зелёный мох здесь достиг больших размеров, а отсутствие солнечных лучей только положительно сказывалось на прорастании.

— Всё какое-то неестественное, — Наруто напрягся и посмотрел на Учиху. Тот украдкой кивнул, чувствуя то же, что и Узумаки.

— Я бы удивился, если б всё было настолько просто, — прокомментировал с усмешкой Шикамару, идя впереди.

Трухлявые пни, поросшие грибами, не вызывали доверия. Они лишь казались вечно двигающимися, подобно действию иллюзии. А от внезапного скрипа массивных сухих веток по спине Ино начинали бегать мурашки, возвращая неприятные воспоминания минувших дней.

— Я не помню такого, когда пришла в себя, — произнесла она и быстро догнала Шикамару.

Узумаки засунул руки в карманы и выдохнул, проследив за напарниками.