– Может, стоит дать больной таблетку «Раунатина»? – робко предложил я, встав со стула и держа в руке флакончик с таблетками. – Хуже ведь не будет.

– А, действительно, давай их сюда, – буркнула фельдшер и забрала у меня флакон.

Выйдя из дома, я с удовольствием вдохнул свежий воздух. После душняка в комнате он показался необычайно бодрящим.

Я даже сразу не полез в машину, а походил по расчищенному от снега двору.

Лишь когда кончики ушей начал пощипывать мороз, забрался в кабину и, заведя двигатель, включил печку.

Первым из дома вышел Михаэль, он принес укладку и электрокардиограф и забрался в салон.

Когда он открыл окошко и просунул голову в кабину, я спросил:

– Ну, как там больная?

В ответ Михаэль разразился целой речью.

– Ты понимаешь, эта бабка, Зеланд, вызывает нас постоянно. У нее давление всегда высоченное и ничем не сбивается. Приходится её в больницу везти. Там её уже отлично знают и заставляют пить таблетки при медсестре.

Два-три дня и давление у нее нормализуется.

После выписки она таблетки специально не пьет и недели через две у нее опять гипертонический криз. А магнезию ей хоть делай, хоть нет, как мертвому припарки.

А сегодня, представляешь! Гроссман ей дала таблетку, а потом укол сделала. И сейчас у нее давление, как у молодой.

Тут Михаэль ехидно засмеялся.

– А она уже вещички в больницу собрала, хрен ей, а не больница!

Еще через пять минут к нашей кампании присоединилась фельдшер. Видно было, что ее распирает от желания поделиться впечатлениями от оказания помощи бабушке Августе Зеланд, но с кем делиться? С санитаром и водителем?

Так, что она оставила свой рассказ до встречи утром с коллегами.

На третьем вызове Гертруда Карловна не задержалась, быстро разобравшись с температурящим ребенком.

Когда в первом часу ночи мы добрались до амбулатории, машину в гараж я поставил только после того, как фельдшер позвонила в диспетчерскую и оттуда сообщили, что вызовов пока нет.

– Ты случайно не храпишь? – поинтересовался Михаэль, укладываясь на разобранное кресло.

– Вроде бы нет, – ответил я, укладываясь на жесткую кушетку и накрываясь своим полушубком.

Гертруда Карловна отдыхала в одиночестве в своем кабинете, на мягком диване рядом с телефоном.

Но для начала она во всеуслышание пообещала разобраться с сучкой, Алькой Снегиревой, фельдшером, последней пользовавшейся электрокардиографом и прикрутившей к прибору провод заземления в изоляции.

Как ни странно, до утра вызовов больше не было. Я такого не ожидал, обычно в первый день работы на новом месте на меня наваливалась целая куча проблем, а тут, понимаешь, все спокойно.

В общем, сдав машину Сергею Романову, я отправился прямиком в отдел кадров совхоза.

Мадина Ермековна увидев меня, приветливо улыбнулась.

– Александр Петрович, я хоть вас так рано не ждала, но у меня все готово. Получите вашу трудовую книжку и больше не теряйте. – Не удержалась она от подколки.

Я же внимательно прочитал приказ о переводе, проверил оттиск печати и только тогда расписался в журнале о том, что получил книжку на руки.

– Хм, ты прям, немцем заделался, – заметила Ермековна, – Такой же педантичный, от Рудольфа Августовича что ли набрался?

Забрав трудовую книжку, я отправился обратно в амбулаторию. Отдав документы Токишеву, наконец, пошел домой.

Однако меня привлекли крики и смех, доносившиеся с недавно залитого ледяного поля, на котором гоняли в шарик местные пацаны.

Пройдя ближе к краю, я завистливо смотрел, как они раскатывают по льду, ловко перекидывая шарик друг другу.

– Чего смотришь? Хочешь поиграть? – спросил меня знакомый голос.

– Было бы неплохо, – ответил я, с трудом выплывая из воспоминаний первой жизни, когда играл в бенди за университетскую сборную.

Обернувшись, увидел Васька Петрова, слесаря пару дней назад вручавшего мне кувалду.

Сейчас тот задумчиво дергал себя за ухо.

– Слушай, ты серьезно говоришь, или шутишь? – спросил он, о чем-то размышляя.

– Ну, да, – подтвердил я. – Правда, на коньках давно не стоял, надо попробовать.

– Так это здорово! – расплылся в улыбке двухметровый бугай. – У нас через две недели встреча с командой из Темиртау, и, как всегда, проблемы нарисовались. Ты сам-то кем играл в команде?

– Как тебе сказать, – замялся я. – Чаше всего нападающим, иногда в полузащите. А сейчас понятия не имею, как получится, давно не тренировался, дыхалка слабая, вряд ли девяносто минут потяну.