— Почему нет? Перед завтраком полезно поплавать.

Он отпирает шкафчик и вытаскивает пандус, который когда-то смастерил для Сюзи — гениальное, его собственное изобретение. Собака любит плавать, но нести ее на руках по кормовой лестнице, а потом затаскивать наверх очень утомительно для них обоих: во-первых, она тяжелая, во-вторых, уже немолода. Поэтому он построил для нее что-то вроде трапа, по которому она спокойно сходит в море и так же спокойно вылезает обратно.

— Вот, смотри, это пандус для Сюзи. — Он показывает Оушен длинную доску с перпендикулярно набитыми на нее планками и навесным выступом на одном конце, чтобы цеплять за корму яхты.

Сюзи лает и виляет хвостом.

— Ты рада? Сейчас будем купаться, — говорит он собаке и вдруг осознает, что уже среда, а он с понедельника не принимал душ.

Что обычно происходит в среду утром? Совещания в офисе, Петала, секретарша с чашкой кофе. Офисное видение приносит острый приступ страха (господи, что я наделал?), но через секунду страх проходит. Гэвин решает, что не будет сейчас об этом думать. Телефон его лежит на дне моря, так что позвонить все равно никто не сможет.

Он прикрепляет доску к корме, и не успевает оглянуться, как собака уже восседает на верхушке пандуса.

— Хорошая девочка. — Он нежно гладит ее по морде.

Оушен в восторге:

— А мне можно спуститься по пандусу?!

— Конечно. Тащи сюда свою аквапалку.

Она бежит в салон, возвращается с длинной палкой из розового пористого поролона.

Собака уверенно сбегает вниз и прыгает, погружаясь в воду как кофейный столик, на четыре прямые лапы. Брызги летят во все стороны.

Следом спускается Оушен, сжимая в руках аквапалку. На ней заляпанный рвотой жилет и кружевные трусики. С пронзительным визгом она бросается в море и выныривает недалеко от собаки. Сюзи плавает вокруг нее кругами. Гэвин отодвигает лестницу, стягивает футболку и встает за ограждением; отрывает руки от леера, закрывает ими лицо и падает навзничь в море.

Когда он выныривает, собака и дочь плывут к нему, обе широко улыбаясь.

— Ну что же, — говорит он, — пора провести разведку.

Он плывет медленно, чтобы они поспевали за ним, — какое, наверное, потешное зрелище представляет их маленькая группа. Они оплывают деревянные лодки, пироги, такие же как в Тринидаде. Читают названия: «Дон Филипп», «Дон Хенаро», «Санта-Мария» — скоро в бухту прибудут рыбаки, чтобы вывести свои суденышки на промысел. Добравшись до пляжа, садятся на песок, смотрят, как волны накатываются на песчаный пляж.

Оушен бросает в воду аквапалку, и Сюзи плывет за ней, лает, хлебает соленую воду, пытается схватить зубами, но палка ускользает. Наконец, совершенно случайно, собака подсовывает палку себе под лапы — и темные собачьи глаза загораются восторгом оттого, что она внезапно приобрела дополнительную плавучесть. Сюзи гребет к берегу. Оушен смеется.

— Папа?

— Что, ду-ду?

— А скоро Рождество?

— Да, скоро.

— Как скоро?

— Примерно через месяц.

— Мы еще будем на каникулах?

— Полагаю, да.

— А давай купим елочку и украсим ее!

— Ладно, постараюсь найти какую-нибудь поменьше, чтобы поместилась в салон.

— А в прошлом году у нас не было Рождества, папа? Только наводнение?

— Да, детка.

— Ладно… — говорит она и смотрит на море, поджав губы жестом, в котором одновременно читаются и страх и смирение.

Несколько недель после наводнения она рыдала не переставая. Психотерапевт сказала, что девочка страдает от посттравматического шока. «Как это? — Он не мог поверить своим ушам. — Это же заболевание солдат, которые побывали на войне…» «Нет, — возразила доктор, — такой шок может случиться с каждым, кто испытал очень сильный стресс». Оушен ходила к ней на сеансы раз в неделю, и через два месяца ей стало немного лучше. К весне девочка вообще практически восстановилась, но панические атаки и многочасовые истерики вернулись вместе с дождями. А как его малышка чувствует себя сейчас? Он подмигивает ей, она подмигивает в ответ.

— Что же, русалка, — улыбается он, — пора плыть обратно на яхту. Что ты хочешь на завтрак?

— Кукурузные хлопья с фруктиками.

— Прекрасно, я тоже буду хлопья.

Он сажает Оушен на спину, и они доплывают до яхты, а собака плывет рядом, пытаясь укусить аквапалку. Девочка и собака забираются на яхту по пандусу, а он подтягивается, чтобы достать до кормовой лестницы, с досадой чувствуя, как тяжело ему тянуть свое грузное тело вверх.

* * *

Около полудня Гэвин надувает резиновую шлюпку и спускает ее на воду. Пока они завтракали, в бухте появились первые рыбаки: отвязав пироги, они устремились в открытое море — каждый, проплывая мимо, в знак приветствия кивнул ему. Но много пирог пока стоят пустыми. Подплыв к берегу, Гэвин привязывает шлюпку к пристани, и тут его одолевают сомнения: а вдруг ее украдут за время их отсутствия? Может, оставить Сюзи за сторожа? Нет, решает он, придется рискнуть, собака принесет больше пользы, если поедет с ними.