А теперь мне это показывают. Снаружи и изнутри. Как испаряются в огне люди. И большей частью рабы, такие, как мы были когда-то. Или мне наказание такое придумано - видеть каждую смерть в отдельности и по много раз. Мои душевные мучения ужасны. Лучше бы... "

На этом я заканчиваю пересказ постсмертной исповеди Ауринаси. Рассказать эту историю было просто необходимо, без нее трудно понять те мотивы, которые двигали этим человеком в дальнейшем, когда он задумал и добился осуществления своего грандиозного проекта, так сильно поменявшего жизненные циклы множества людских душ. О том, как родился этот проект, о его разработке и обсуждении, о том, какую роль в нем сыграл автор данных строк - обо всем этом я расскажу в отдельном повествовании. Когда дойдут руки...

писано 15-30 января 1937 г. от Р.Х."

* * *

– Ну и что?
– спросил Тамбовец. Это был мужчина пятидесяти лет с большой лысиной. Он сидел за столом, напротив него располагался Николай Степанович - весьма подвижный и деятельный субъект лет сорока.

– Прочел?
– спросил Никола.

– Прочел и потерял время. Ты что это мне какие-то примитивные сказки носишь? Или уже сам совсем дошел?

– Я бы на твоем месте не спешил с выводами, - сказал Никола, - Этим бумагам уже больше полувека, а тогда об атомных бомбах еще никто и не слыхивал!

– Я в детстве книжки тоже читал, - парировал Тамбовец, - и фантастика мне тоже нравилась, - Тамбовец сделал ударение на слове "тоже", - так вот, если мне не изменяет память, "Освобожденный мир" Герберт Уэллс написал в 1909 году... И там уже были атомные бомбы!

– Но не было даже слова "уран"!

– В тридцатые годы уже многие физики догадывались о таких возможностях...

– Автор не физик, - Никола гнул свое, - а, главное, знаешь, где лежали эти листки? В одном досье из КГБ.

– Вот поэтому все это и случилось у нас в стране, раз кагебэшники занимались сбором рукописей слабоумных психопатов, сказал Тамбовец, - но ты что, действительно из-за этих листков сюда пришел? Ведь говорил, что есть идея на миллиард баксов? Я пока не улавливаю!

Тамбовец был одним из богатейших людей в стране. Ни разу не побывав за решеткой, он, тем не менее, был "авторитетом" в преступном мире. Свое состояние он сделал чужими руками. И не стремился сам косить под блатного. Так и в разговорах он не допускал применения блатной музыки, не выносил мата. Никаких "замочить", только "решить возникшую проблему", хотя означал такой приказ зачастую то же самое.

– Очень интересные документы там на автора этих листков, продолжал гнуть свое Никола, - чекисты следили за ним аж с двадцатого года. И за три четверти века он ничуть не постарел. Как был мальчиком, так и остался.

– Ты шутишь?

– Я принес сюда досье. Подлинник.

Тамбовец явно не ожидал такого поворота событий. Раскрыл папку. Подлинность бумаг и фотографий более чем полувековой давности не вызывала сомнений. Босс углубился в бумаги. Потом начал рассматривать фотографии. Старые, пожелтевшие и совсем свежие, снятые явно скрытой камерой или с большого расстояния. Интересный набор. Менялись одежды и прически. Но не менялось лицо, запечатленное ни этих фотодокументах. Подделка, монтаж? Но кому бы это было нужно? Тамбовец вновь перелистал документы. Остановился на одной старой бумаге.

– Однако, это коллекционная редкость, - покачал он головой, - резолюция Сталина. И похоже - подлинник. Информация к размышлению...

– Я взял лишь одну папку, там их было несколько, - говорил между тем Никола, - но и эту необходимо вернуть. Я уже снял копии.

– Интересно было бы взглянуть на этого мальчика, - сказал наконец Тамбовец.

– Вряд ли сейчас получится, - сказал Никола, - он как в воду канул. Исчез. Да это и к лучшему. Его чекисты просто боялись, почему - непонятно. Дело-то сейчас не в нем.

– А в чем?
– большой босс никак не мог уловить мысли, если мальчик, как источник какой-то секретной информации недоступен... то что?

– А остров? Если все описанное было на самом деле, то где-то в море есть остров, а в нем, - наконец-то выложил мысль Никола, - подземные хранилища, набитые ураном и плутонием. Возможно, готовые атомные бомбы.

– Чего-чего?
– поразился Тамбовец, но сразу осекся, - там уже, небось, все распалось...

– Так нет же, я специально поинтересовался временем полураспада урана и плутония. Выходит, за пятьдесят тысяч лет для урана - не более пяти процентов распада. А взрыв мог уничтожить только поверхностные строения, наверняка остались подземные склады, они наверняка должны были хранить бомбы на большой глубине. Но ради такого дела можно не пожалеть никаких средств...

– Нереально, - покачивал головой Тамбовец. Но Никола знал: раз босс еще не гонит его прочь - значит, заинтересовался, - а где же этот остров? Там ведь нет никаких указаний.

– Почему нет? Количество архипелагов ограничено. Есть указание, что это самый большой остров архипелага.

– И как мы узнаем, где все-таки этот остров?
– спросил Тамбовец. Он уже был уверен, что у его помощника подготовлен ответ.

– А разведывательные спутники на что?
– развел руками Никола, - кучу назапускали, вот хоть сейчас на что-нибудь сгодятся. Все давно отснято и замерено. Надо лишь получить доступ к сведениям по уровню излучаемой радиации в различных местах земного шара. Точнее - по архипелагам. И если на каком-то из островов этот уровень будет явно выше, а сам остров явно больше других, и будет известно, что это не полигон для испытаний...