Шрифт:
— Ты чего? — хриплым шепотом спросил он, блестя воспаленными глазами.
— Слазь потихоньку, Терентьюшко, — хозяин воровато оглянулся. — Выйдем-ка из избы… Не разбуди только других. Тише, Христа ради.
Стараясь не ступить на раскиданные по полу сучья, оба на цыпочках вышли из избы.
— Пойдем, Терентьюшко, посмотрим, где бы на новом месте запешить…
— Погоди! Вначале пойдем мою находку смотреть. Вот обрадуешься!..
Терентий, захватив шест, повел хозяина в сторону. Пошли по берегу, спустились на лед. В одном месте Терентий поддел багром пласт снега, налипший на еловые ветви. Под ним оказалась прорубь. Зло усмехаясь, Терентий сунул в прорубь шест. Конец багра, чуть погрузившись в воду, уперся в дно.
— Понял? — словно чему-то радуясь, подмигнул хозяину Терентий.
Трифон, бросив острый взгляд на два ряда прорубей, где был расставлен невод, молча кивнул головой.
— Тогда пойдем вон туда. Вот удивишься…
Дошли до новой проруби.
— Ну-ка, хозяин, — повелительным тоном сказал Терентий, — сунь-ка сам багор…
Тот покорно опустил шест в воду и, покачав головой, несколько раз постучал им о дно.
— Полукругом идет луда, — не спуская с хозяина глаз, медленно сказал Терентий. — С этой стороны может разве галли к неводу подойти?
— Ас другой стороны?
— Да будто остров подпустит в наше место, — теперь уже не злорадно, а угрюмо проговорил Терентий и, судорожно дергая головой, показал пальцем на соседний остров. — Я же тебе сразу говорил! Теперь понял, куда ты нас посадил?
Трифон хотел что-то сказать, но губы у него задрожали, и он поневоле отвернулся от сухопайщика. Терентий жадными глазами следил за ним.
— А вот спереди свободное место, — неуверенно пробормотал хозяин.
— Там тоже луда, — ответил Терентий. — Я везде обшарил!
Взоры хозяина и покрутчика скрестились. Оба поспешно отвернулись. Оба чувствовали, что сейчас не стоит ссориться.
— Плохо, Терентьюшко. Ведь прошлый год на меня без малого…
— Тебе — что? На скупке у других отыграешься. Ты о нас подумай. Егорьевской [14] селедкой почитай год живем…
— Разор теперь мне!
— Сам сюда ехать надумал!
— Хотел селедочку у всех перехватить, для вас старался, вам такая нажива была бы!
— Со мной бы сговорился. А здесь как через луды да промеж островов галли придет?
14
Егорьевская — апрельская, подледная сельдь.
Настало молчание.
— Так как же, Терентьюшко, — неуверенно начал хозяин, — пожалуй, и перепешить будет без пользы?
— Ясно дело. Новую избушку теперь уж не построить.
А без этого, пока рыбаки до тони добегут, вся рыба мимо снасти пройдет…
Возвращались к избушке молча.
— Чую, больно люты на меня рыбаки, — сказал наконец в раздумье хозяин.
— Сам понимаешь, — уклончиво ответил Терентий.
— А кто ямины эти пешил?
— Я.
— А кто с тобой был?
— Никого. Один везде бегал.
Трифон, воровато заглядывая в глаза Терентию, положил ему на плечо тяжелую руку.
— А скажи по совести, рыбаки знают про луды?
— Никому пока не говорил… Никому, кроме тебя… А то, сам понимаешь, как встретили бы тебя! И без того беда как народ на тебя лют!
Хозяин облегченно вздохнул. Отощалое лицо Терентия насторожилось.
Хотя кругом никого не было, хозяин все же пригнулся к уху Терентия:
— Десятку дам, — жарко дыша на него, зашептал он, — с уговором — чтоб про луды молчок.
— Покупаешь? — тоже шепотом ответил Терентий. Дешевенько даешь!
— Две десятки дам!
Терентий усмехнулся, но не ответил.
— Четвертную! И ни копейки больше теперь, — тяжело дыша, шептал кулак. Помолчав, медленно-медленно процедил: — Зимой еще десятку прибавлю.
Терентий осторожно заглянул в глаза хозяину.
— Ловкач ты. За тридцать пять рублей норовишь много денег сберечь…
— Норовлю! И тебе пользу норовлю дать… Разве с артели за луды как награду получишь? Выгоднее тебе со мной столковаться. Третьего года десятку забыл.
Щеки Терентия залились ярким румянцем.
— С голода тогда купил меня…
— Голод и теперь настанет… — Глаза хозяина остро блеснули злобой.
— Хочешь, как все, идти на меня? — И, помолчав, снова зашептал на ухо: — Пока с тобой с одним толкую… Двадцать пять — сейчас, двадцать — подавись еще одной десяткой — зимой получишь. Лучше соглашайся!
Хозяин не спеша пошел к избе. Терентий со страхом смотрел вслед. Хотелось не продешевить, но страшно было потерять и то, что предлагал Трифон. Сделав несколько шагов, тот остановился.