В этом лагере морозной смерти люди умирали постоянно! Парень-китаец — Ксин, кажется — признался, что уже собирался замерзать, когда мы появились. Валери, конечно, утверждала, что не дала бы ему уснуть вечным сном, но девушка и сама выглядела так, будто держится из последних сил.

И самое ужасное, что все эти люди ютились в лагерях своих групп. В отдельных лагерях!!! Они даже не пытались объединиться и сообща справиться с тем, что на них навалилось. Они все пытались выживать по отдельности. Нет, конечно, какая-то взаимопомощь у них присутствовала. Но сложно помогать, если понять друг друга нормально не можете.

Сложно! И первая беда с языками привела ко второй — к куче замороженных трупов. Впрочем, тут ещё синие «богомолы» постарались… Несмотря на все ухищрения беженцев, прыгучие твари каждую ночь уносили по несколько десятков жизней.

А самое смешное заключалось в том, что никто не захотел выступать в дорогу «вот прям щас». Все объясняли это тем, что нужно собраться, нужно набраться сил, нельзя идти ночью… Впрочем, с последним согласились и мы. Но как же тяжело было сгонять всю эту кучу людей в одну большую группу!..

И как же мы радовались тому, что захватали с собой дрова из второй поленницы у башни… Потому что большая часть беженцев не имела баллов, чтобы перебросить свои капсулы в нынешний лагерь. Они попались в стандартную ловушку с репликационной медицинской капсулой. Скопив на неё, а потом улучшив для возрождения, потратили все запасы.

И вроде теперь возродиться могут… Вот только делают это в капсулах, которые оставили далеко позади. На ситуацию просто злости не хватало… Я злился на СИПИНов, на колонистов, на местную агрессивную фауну — на всё!.. Даже на замороженные трупы.

— Что делать будем? — поинтересовалась Кострома, когда мы все собрались у «командирского» костра.

— У меня идей нет, — признался Витя. — Сегодня ночью к этой горке добавится ещё трупов…

— Ну, во-первых, надо всех организовать! — решительно пропыхтел я, высунув нос из тёплого воротника. — В палатках пускай спят беженцы, сколько получится набить! Накормим их от пуза, напоим, а завтра — потащим в Алтарное.

— Ты хоть представляешь, сколько их умрёт в дороге? — угрюмо спросил Дунай.

— А ты что предлагаешь? — поинтересовался я. — Оставить их умирать здесь?

— Нет, нам поспешные решения не нужны! — вмешался Пустырник. — Нам нужно вытащить как можно больше человек. Но и обогреть людей надо! А дров у нас, в лучшем случае, на одну ночь…

— И в этом «лучшем случае» мы разбираем форт? Верно? — ехидно уточнила Кострома.

— Да, разбираем! — сдвинув брови, кивнул Пустырник. — Новый построить мы весной сумеем. А сейчас дерева тут и днём не отыскать.

Вот тут он был совершенно прав! Те редкие рощицы, которые попадались вдоль берега реки на восток, сейчас невозможно было найти из-за снега. Оставалось жечь то, что было у нас и у местных. А у местных топливо уже давно подходило к концу.

— Не надо форт разбирать! — включился в разговор Сочинец. — Форт можно превратить в хорошее укрытие от холода и снега! И народу туда поместится много!

— Да? Даже интересно, как ты себе это представляешь! — не поверила Кострома.

— Натянуть шатры палаток над частоколом, — пояснил Сочинец. — При этом тенты можно использовать как отдельные укрытия.

— И сколько мы туда людей уместим? — засомневался я. — Сотню-две? А их тут, судя по контракту, уже почти девять тысяч.

— Сдаётся мне, уважаемый глава всего предприятия, у тебя есть другие рецепты спасения, так? — внимательно глянув на меня, спросила Кострома. — Но они тебе очень не нравятся.

— Есть, — признался я. — Один. Он же, собственно, очевидный. Только опасный для нас.

— Капсулы? — разом посмурнев, догадался Пустырник. — Если сюда перенести наши капсулы и раздуть их до максимума, внутри уместятся все беженцы. Но…

— Но мы все видели эту капсулу… — угрюмо кивнула Кострома.

Да, нам её показали. Впрочем, капсулой это жилище уже не было. Это была мёртвая техника, занесённая снегом. Один из колонистов попытался укрыться в ней от «богомолов», которых беженцы называли «снежной саранчой». И сам этот парень выжил… Но два богомола вскрыли своими клешнями стенки его капсулы, как консервный нож банку.

— Когда внутри погас свет, я знал, что капсула жива… Когда перестала открываться дверь — тоже знал… А вот когда внутри будто лопнуло что-то… Вот тогда я понял, что капсулы больше нет! — поведал нам убитый горем колонист. — Я даже не могу… Не могу описать этого… Просто вы узнаете, когда капсула погибла…

Страшное зрелище вскрытой и мёртвой капсулы подействовало на всех. А мне окончательно испортило настроение. Потому что я понимал: теперь уговорить остальных будет нереально.

— Нельзя так рисковать! — как и следовало ожидать, первым меня «послал» Пустырник.