Люди устали, надо было дать всем отдых. Конечно, нам пока удавалось избегать зарослей гигантской быстрорастущей травы — они раскинулись западнее, а мы двигались вдоль реки. Но идти приходилось по холмистой местности, пересекая какие-то овраги, взбираясь на пригорки, которые легче было перейти, чем обходить, и выискивая путь среди лабиринта низин.

Новичкам и вовсе приходилось туго. Всё же тащить в таких условиях волокуши — удовольствие не из приятных. Глядя на них, я даже задумался о том, что неплохо было бы за зиму придумать какую-нибудь телегу вездеходную… Ну невозможно же спокойно на это смотреть! Уже даже захотелось, чтобы снег выпал — тогда волокуши пошли бы легче.

Но снега не было. Один лишь холодный осенний дождь, моросивший с самого утра. И вот от него проблем было даже больше, чем от поклажи. Кому не доводилось путешествовать под дождём — тот не поймёт, что это за пытка. Особенно, когда нет нормальной одежды, чтобы от него укрыться.

Наши комбинезоны, конечно, хороши. Но специально их под дождливую погоду никто не затачивал. Да и многие из моей группы не успели обновить одежду под новые, холодные и мокрые, условия. Про новичков вообще молчу… Хорошо, вообще нашлось, во что их потеплее одеть.

За несколько часов водная взвесь от такого осеннего дождика умудряется проникнуть даже в трусы. А ноги промокают уже к обеду, как их ни береги. Спасают лишь толстые носки в два слоя. Спасибо Дунаю и Костроме, заставили потратить баллы на большой запас. Они ещё предлагали всех научить наворачивать портянки… Но это не с нашими «прямыми» руками.

В общем, к вечеру путь превращается в пытку. Холодно, голодно, и ноги мокрые. А ботинки, если и не натирают, то от замерзания спасти уже неспособны. А как лагерь поставим, так весь отряд занимается тем, что пытается просушить одежду и обувь.

Впрочем, моя группа в такую ситуацию уже попадала — и ничего, выжили. А вот новичкам было совсем туго.

Так что, посовещавшись, мы решили устроить днёвку. И даже успели о ней объявить…

Вот только всё испортили следы!

Широкие, четырёхпалые отпечатки обнаружил у реки Пилигрим. После чего подозвал меня, Дуная, Кострому, Сочинца и всех ручных бестий. Вот последние-то, увидев следы, и принялись сходу скулить. Точнее, скулить начали горные бестии, в то время как лесные только удивлённо на них смотрели.

— Похоже, им знакомы эти следы и запах… — заметил Дунай, а потом стал переглядываться со своим Шрамом.

— Следы-то свежие, — покачал головой Сочинец, приложив свою ногу к отпечатку. — Размер эдак… Восьмидесятый!

— Что показывают-то? — не удержалась Кострома.

— Птицев показывают… — мрачно откликнулся Дунай.

— Каких птиц? — удивилась девушка.

На этот раз ответил Пилигрим, который тоже переглядывался со своей бестией.

— Неприятных, — поёжившись, он отвёл взгляд от Хромой. — В общем, у нас проблемы…

«Проблемой» оказалось хищное существо, не имевшее ни вида, ни рода, ни совести. Что-то среднее между птицей, ящером, кенгуру и приматом. Это был горный хищник, который изредка покидал места обитания, чтобы поискать что-нибудь вкусное в окрестностях.

С приматами его роднили передние лапы, способные цепляться сильными пальцами за каждую, даже незначительную, неровность. Причём крайние пальцы на них отстояли от двух центральных — совсем как большой палец на руке человека. По два больших на лапу, точнее… А ведь на концах пальцев ещё были неприятные когти!

Впрочем, когти на задних лапах были ещё больше. Да и сами лапы были сродни лапам кенгуру — мощные и страшные. Как показала Хромая, такая тварь могла даже убить слитным ударом ног — настолько крепкие мышцы там имелись.

И это, понятное дело, ещё не всё. От ящеров этим гадам досталось тело с прочной кожей, а от птиц — зубастый клюв и перьевой покров. При этом тёплый пух, прилегавший к коже, сменялся жёсткими перьями снаружи.

Короче, даже бестии боялись это чудо эволюции до потери пульса. И предпочитали тихо-мирно уходить оттуда, где появилась такая стая. А стая обычно была в несколько особей, которые, как правило, умели коммуницировать между собой. Прямо как сами бестии!

В итоге, обсудив вопрос, мы решили днёвку перенести. И за пару дней уйти как можно дальше от места, где живёт это смертоносное существо. Услышав новости, рядовые члены отряда приуныли, а новички и вовсе застонали.

Но делать было нечего. И наш караван устремился дальше на север вдоль реки.

Дневник Листова И. А.

Триста четвёртый день. Ур-р-р-р!

Облом! Двое суток беготни — и всё лишь для того, чтобы под вечер второго дня услышать за спиной тоненькое «у-р-р-р!»…