— Потому что несмотря на то, что ты можешь подумать, Катерина, я не жестокий. Я не ненавижу тебя и не хочу, чтобы тебе было больно. Я хочу защитить тебя. А сейчас тебе нужно время. И ты получишь его, не беспокоясь о том, что я хочу от тебя, но я сделаю так, что ты не сможешь покинуть этот дом.

Прежде чем я успеваю ответить, он хватает меня за талию одной рукой, поднимает и перекидывает через плечо, как гребаный пещерный человек, словно я ничего не вешу. Лука поворачивается и направляется к лестнице, а я испускаю вопль протеста, бью кулаками по его спине и пинаю его.

— Отпусти меня!

Он ничего не говорит, только наносит один сильный шлепок по одной половинке, когда мы доходим до основания лестницы.

— Ты делаешь только хуже, — категорично заявляет он мне, начиная подниматься. — Тебе опасно пытаться вернуться домой прямо сейчас. Ты подвергнешь опасности не только себя, но и других. И раз уж ты не хочешь слушать, есть только один способ сделать так, чтобы я не беспокоился о том, что ты улизнешь. — Он несет меня до спальни наверху, где я спала последние две ночи, открывает дверь и снимает меня со своего плеча, чтобы поставить на ноги прямо внутри.

Гневно сверкнув глазами, я пытаюсь обойти его, но Лука загораживает дверной проем.

— Ты останешься здесь, пока не успокоишься, — отрывисто говорит он. — Я подумаю, как тебя наказать. Но я не хочу, чтобы ты сбежала и создала еще больше проблем.

Он отходит от двери, плотно закрывая ее, и я слышу звук поворачиваемого ключа. Мое лицо бледнеет, когда я понимаю, что произошло.

Лука запер меня в моей комнате.

И выбраться отсюда невозможно.

11

ЛУКА

Мое разочарование в ней не знает границ.

Я думал, что она более рациональна, что она понимает свое место и то, как все устроено. В конце концов, она выросла в этой жизни, но что бы я ни делал, она, похоже, намерена вернуться в город.

Поэтому у меня не осталось выбора.

Бруно ввел меня в курс дела. В особняке Росси полно охраны, и возле больничной палаты матери Катерины тоже дежурят. Однако это не остановило Бьянки и его головорезов от попыток напасть на дом Росси и добраться до Витто, а также от нападения на его офис, когда он, упрямый старый ублюдок, попытался отправиться туда по своим делам.

Внутри у меня все кипит от того, что я здесь, и это только усиливает мое раздражение несговорчивостью Катерины. Я хочу помочь Витто разобраться с этим, чтобы своими руками обхватить Бьянки за шею и придушить его. Все это назревало уже несколько лет, но я думал, что мы достаточно пригрозили ему, чтобы держать его и его идеи о захвате власти в узде. Как мог ублюдочный выскочка со своими солдафонами вздумать свергнуть самую могущественную мафиозную семью в городе? Да еще из-за обиды, не то, чтобы я не был знаком с людьми, готовыми пролить реки крови из-за обиды. Но Бьянки поднимает это на новую высоту. И я хочу быть тем, кто уложит его, если это вообще возможно.

Но вместо этого я здесь нянчусь со своей будущей женой, и это выводит меня из себя. Я мог бы все рассказать Катерине, объяснить, почему она в такой опасности, но какая-то часть меня упрямо считает, что я не должен этого делать. Она должна достаточно доверять моим суждениям, не только как своего будущего мужа, но и как человека, близкого к ее отцу, чтобы выслушать все без моих объяснений.

Если бы я думал, что она останется на месте, я бы оставил здесь несколько человек для ее охраны и вернулся в город, чтобы помочь Витто. Но я ни на секунду не верю, что она так поступит. Именно поэтому я оставил ее запертой в комнате, пока она не успокоится настолько, чтобы видеть ясно.

Не говоря уже о том, что у меня тоже есть время привести себя в порядок.

Я чуть было не поддался порыву и не наказал ее, прижав к двери, как и угрожал. Катерина и раньше была сильным искушением, красивой женщиной, которую я хотел дразнить и соблазнять, чтобы она подарила мне свою невинность, но в этой тесной обстановке желание возросло до такого уровня, что даже мне стало трудно с ним справиться. Дело не только в том, что я хочу ее, но и в том, что я чувствую нечто большее.

Я чувствую себя почти одержимым, как будто ее слезливое возбуждение и протестующее желание, ее совершенное тело и сладкий вкус – это наркотик, которым я не могу насытиться. Я никогда не был зависим от чего-либо, но одна ночь Катерины Росси в моей власти, и я чувствую, что гонюсь за кайфом, который никогда не надоест. Я знаю, чего на самом деле хочет Франко Бьянки, ради чего он нападает на Витто, и мысль о том, что он может прикоснуться к ней, вызывает во мне убийственную ярость, что заставляет меня держаться за здравый смысл и не броситься обратно на Манхэттен, чтобы найти его и разорвать на части.

Катерина - моя. Еще не так давно я с радостью принял бы любой способ выйти из этого брака, если бы мог сделать это и сохранить свое положение, но все изменилось. Теперь я ни за что не нарушу наш контракт. И мне требуется все, чтобы не преследовать ее наверху и не потребовать ее себе.

В течение двух дней я вижу ее только для того, чтобы принести ей еду. У нее комната с прилегающей ванной, ей больше не нужно выходить из комнаты, и я с ней не разговариваю. Я знаю, что если услышу ее голос, если позволю ей втянуть меня в очередную ссору, то все закончится тем, что она окажется полуголой, а я, вполне возможно, буду в ней. И как бы сильно я этого ни хотел, я также не хочу.