— А я думаю, что ты читаешь слишком много книг.

Айви разражается смехом. Мне нравится быть так близко к ней. Она как магнитное поле, притягивающее меня к себе. Я в шаге от того, чтобы поцеловать ее, и не против поддаться соблазну. Интересно, отстранится ли она? Самодовольный мудак во мне отчитывает меня за то, что я сомневаюсь в таких вещах. Конечно, она не отстранится.

— Значит, я ошибаюсь? — спрашивает она, по-видимому, также довольная тем, что находится так близко.

— Очень.

— Скажи мне, в чем я ошиблась.

— У меня нет проблем с мамочкой. Меня вырастила моя бабушка, и я безмерно люблю ее. Эта женщина могла бы заткнуть за пояс своей выпечкой даже Бетти Крокер. (примеч. бренд и вымышленный персонаж, используемый в рекламных кампаниях продуктов питания и рецептов)

— Не могу поверить. Ты только что признался, что ты маменькин сынок.

— И не стыжусь этого, — уверенно говорю я. — Я бы никогда не солгал кому-то о том, ради кого пошел бы на край света.

— И ты бы сделал это ради нее?

— Абсолютно.

Она тепло смотрит на меня.

— Это довольно мило, Эйдан.

— Я знаю, — соглашаюсь, подмигивая. — Это идеальная тема для знакомства с цыпочкой. Я никогда не терпел неудачу, используя свою бабушку. Женщины восторгаются, прямо как ты сейчас, из-за этой благородной хрени.

Я, конечно же, вру, но просто хочу услышать ее смех.

Вместо этого у нее отвисает челюсть.

— Вот же трахарь.

Я киваю, с жаром глядя на ее открытый ротик.

— О, я определенно трахарь. И очень хороший. И мне нравится, когда моя женщина развязана, невредима и имеет полное право прикасаться ко мне столько, сколько пожелает ее маленькое сердечко. Потому что нет ничего более возбуждающего, чем женские ноготки на моей спине, пока я говорю ей непристойности.

Айви совершенно шокирована моими смелыми словами. Пытается улыбнуться, но ситуация становится слишком напряженной. Вместо этого она сглатывает и смотрит на мой рот взглядом, полным такого вожделения, что оно полностью подавляет ее робость.

— И сейчас ты задаешься вопросом, что бы я с тобой сделал, — шепчу ей, наблюдая за тем, как дрожат ее губы. — Представляешь, каким буду на вкус. Я более чем счастлив позволить тебе узнать.

— Ни за что, — выдыхает она, но ее голос звучит слабо и неубедительно.

— Ты думаешь, меня оттолкнет погоня? Я живу ради хорошего испытания.

— И это все, кто я есть? Вызов, который ты хочешь преодолеть?

— Я еще никогда не встречал непобедимую женщину, красавица. Боюсь, твое время сочтено. Начинай отсчитывать часы, потому что я собираюсь, так или иначе, раздвинуть эти загорелые ножки.

Она приподнимает бровь.

— Почему ты так уверен?

— Когда я хочу что-то, я это получаю. — Снова оглядываю ее, замечая, как она покраснела и напряжена. — И я хочу тебя. Ты так чертовски красива, что у меня плывет перед глазами.

Она с трудом сглатывает.

— Этого не случится, Эйдан.

Я усмехаюсь, чувствуя к ней жалость.

— Айви, вопрос решен. Это реальность, с которой тебе просто придется смириться.

— Я не завожу интрижек. Я не такая девушка. — В ее искренность нетрудно поверить. Она говорит правду, но я точно знаю это. И самое интересное, что я не возражаю. Когда вы видите что-то хорошее, вы узнаете это за километр. Вы также были бы дураком, глупцом, если бы ушли.

И она — хорошая штучка. Которой я мог бы наслаждаться снова и снова, чтобы получить то, что хочу. Чтобы дать ей то, что хочет она.

— Кто сказал, что я хочу интрижку?

Она недоверчиво смотрит на меня.

— Ты пытаешься подцепить незнакомку в эконом-классе. Почему-то я не думаю, что ты с серьезными намерениями.

— Но ты не незнакомка. Я встречал разных людей, так что знаю, на что смотрю. Ты неопытна и клянешься показать свои красивые маленькие сиськи. Ты пытаешься быть замкнутой и непроницаемой, но все твои эмоции на виду, даже если думаешь, что хорошо справляешься, прячась за своим жестким альтер-эго. На меня это не действует, Айви.

Я наблюдаю, как вращаются колесики в ее мозгу, пока она несколько мгновений думает. Борется с каким-то конфликтом. Айви сжимает руки, но когда они обхватывают мою, то вздрагивает и смотрит вниз, будто забыла, что последние несколько минут мы держимся за руки.

— Что пугает тебя больше всего, — спрашиваю я, — тот факт, что ты хочешь меня, или то, что может с тобой случиться после того, как ты меня получишь?

Она хмурится.

— Я не хочу тебя.

— Почему?

— Потому что ты самодовольный придурок.