Поодаль от демонессы я заметил около десятка монстров. Не менее отвратное зрелище: гуманоидное строение, кожа темно-красная, почти коричневая; безволосые и местами чешуйчатые как у рептилий тела, безносые лица и костяные гребни на руках – торчащие, как плавники у рыб.

Демонесса выглядела, как демонесса из ада; костяные твари выглядели, как мутанты из лаборатории. Выдавали родство между существами только носы, вернее, почти полное их отсутствие. Как раз сейчас я изучающе смотрел в лицо демонессе, она – белесым взором, внимательно смотрела в ответ.

– Не волнуйтесь, – раздался заметно напряженный голос Надежды. – Щит Давида – надежная защита, его не сможет разрушить даже лорд-повелитель демонов. Сейчас я восстановлю силы, и мы или убьем эту тварь, либо переждем, пока закончится выплеск стихийной силы у нас дома и вернемся.

Слова Надежды немного успокоили. Да, приятного в ситуации мало, но паники нет.

Демонесса вдруг легко соскочила с осколка скальной породы, и с женской грацией – у представительницы человеческого рода подобная походка выглядела бы сексуально-привлекательно, двинулась в нашу сторону. Демонесса подошла вплотную к границе контура шестиконечной звезды, встав напротив Ангелины.

– Не волнуйтесь, – раздался вдруг голос. Вроде голос Надежды, но чужой, искаженный: – Щит Давида – надежная защита, его не сможет разрушить даже лорд-повелитель демонов…

Голос раздавался как будто отовсюду, накрывал и обволакивал. Это говорила демонесса – вдруг понял я, увидев, как полыхают багрянцем ее недавно белесые глаза. Вдруг зазвучал инфернальный смех – обнажив острые зубы, безносая демонесса смеялась. Смеялась она негромко, но звучало оглушающе – как будто звуки преисподней накатывают волнами, одна за другой.

– А если твой щит попытается разрушить кто-то, кто сильнее лорда-повелителя? – поинтересовалась вдруг демонесса, глядя на Надежду. Не дожидаясь ответа, она – наклонив голову в человеческом жесте, перевела взгляд на Ангелину.

– Я убью тебя первой, – раздался эхом инфернальный шепот.

Ангелина испуганно попятилась назад, но почти сразу споткнулась и упала. Похоже, слова демонессы лишили ее воли и координации, буквально выбивая почву из-под ног. Девушка запаниковала – приподнявшись на локтях, начала отталкиваться ногами, пытаясь отползти.

– Ангелина, оставайся на месте! – закричала Надежда. – Чтобы нам уйти отсюда, мне нужно…

Что нужно – Надежда договорить не успела. Демонесса оскалилась, глаза ее полыхнули багрянцем. Она взмахнула рукой, когти проскрежетали по невидимой пелене преграды. Причем скрежет раздался такой силы, что в голове раздался звон, заболели уши. И мне еще нормально – краем глаза я увидел, как пытающаяся подняться Ангелина падает обратно на землю, схватившись за уши и громко крича от боли.

Она ближе к демонессе. У нее сильнее восприимчивость, она острее чувствует магическое возмущение. В этот момент снова вокруг появилась мглистая пелена – обернувшись, я увидел, что глаза Надежды снова стали абсолютно черными.

Похоже, она собиралась обратно. Демонесса ударила еще раз. Услышал, как Ангелина пронзительно визжит, краем глаза увидел, как у нее из-под ладоней хлынула кровь. Закричал от боли да Сильва, Магнуссон – он стоит за Ангелиной, вроде держится на ногах, готовится сражаться. Бертезен я не видел, голову в ее сторону не поворачивал. Смотрел на демонессу не отрывая взгляда. Она замахнулась – похоже, сейчас последует очередной удар, и Щит Давида перестанет существовать.

Очень долго замахивается, очень. Как будто не торопясь, в замедленном воспроизведении… а, нет, это для меня время ускорилось. Демонесса ударила, но опоздала буквально на мгновение – мглистая пелена заполонила все вокруг.

Снова мы оказались в состоянии невесомости в абсолютной тьме, и снова это продолжалось несколько секунд. Мы вернулись обратно, в наш мир, на арену школы «Аскольд».

Только вот здесь все обстояло плохо – магическая аура гремела так, что в ушах закладывало. Круг Стихий превратился в магическую мясорубку. Казалось, здесь искажается само пространство. Я почувствовал, как из меня словно вытягивает душу, меня буквально выжимало как простынь. Похоже, сейчас все будет плохо – подумал я.

Обернулся – Надежда сохраняла спокойствие.

За ее спиной увидел, как обелиски – один за другим, начали вспухать взрывами. Медленно, очень медленно – я сейчас находился в состоянии скольжения во времени, как было однажды в общении со странным незнакомцем. Только тогда время настолько ускорилось, что мгновенье буквально остановилось, сейчас же я видел все, как в очень замедленной съемке.

Не знаю, как и почему это произошло, но несколько секунд обычного течения времени я проживал уже долго, очень долго. Обелиски взрывались стихийным огнем, медленно-медленно вспухая выплеском стихийной силы. Щит Давида не поможет – я видел, как защитный конструкт сжимается, будто под прессом, как бугрится и ломается белый мрамор пола. Нас сейчас как под прессом сплющит.