— Очевидно нет, капитан. Высоковероятно — пользуются ходами в скале, ведущими вниз.

— Нахрен эти подземелья Мирума, — подумав, озвучил я. — Сносим нахрен турели и просто вбуриваемся сквозь броню и камни. Плазменные резаки Дракончика потянут?

— Высоковероятно потянут, капитан.

В общем, десять минут кружили вокруг горного пика, Дракончик выбивал зенитки и обрушивал защитные шахты. Даже предлагали радио сдаться, обещая не слишком сильно бить. А если быстро сдадутся — не бить вообще. Но местные сволочи нашего великодушия не оценили, на связь не выходили. Так что Дракончик, помимо снесения зениток, неплохо просканировавший скалу, завис над наиболее удачным «проходом», режа камень и металл плазменными резаками и помогая защитными лазерами. Правда, в атмосфере оказалось, что мы немного «перебрали», в плане того, что после «вбуривания» на первые полметра трансорбитальник замигал тревогой и буквально отдёрнулся от скалы.

— Теплопроводность в замкнутом помещении рабочей зоны резаков, капитан, слишком высока. Запасы рабочего тела резаков начали перегреваться, как и сами резаки были на грани утраты структурной целостности от температуры.

Это мы все не подумали: с тепловым излучением и нулевой теплопроводностью вакуума всё неплохо работало. А тут и бурить не меньше трёх метров, и воздух раскаляется до состояния плазмы, «противоходом» хренача по абордажному рукаву.

— Охладитель? — предположил я.

— Дракончик не имеет на борту достаточного количества веществ, могущих быть использованными как охладитель, капитан.

— На орбиту мотаться долго. А чисто лазерами?

— Порядка тридцати минут, капитан.

— Шарашь, Мозг, — распорядился я. — И за пять минут до возникновения проёма — отлети-ка на десяток метров.

— Предполагаешь — заминируют, Николай? — поинтересовался Андрюха.

— Допускаю такую возможность, Андрей, — отозвался я. — Полчаса; они знают, куда мы пробиваемся. В общем, последние полметра надо бы пробить бластером. Целее будем.

— И оповестить этот центр об «опасности атаки» в эфире: мало ли, пробьёмся в какой-нибудь рабочий центр.

— В общих чертах, под запись, — кивнул я. — Стоп! Отлетай, Мозг, — вдруг дошло до меня. — Народ, нам с этими пещерами горного упыря в текущем обвесе не справиться, — отметил я.

Развернул схему имеющихся ходов, а главное — их габариты. В половину наши доспехи не лезли даже раком и боком. Плазменные клинки — это, конечно, круто. Вот только не меньше половины ходов в средней части скалы и хрен знает сколько внизу — надо полноценно расширять. По всей длине, в скальном массиве, да и вдобавок, там коммуникации и оборудование. Короче: захватить центр мы сможем. Частично поломав и… прогнав обслуживающий персонал и охрану. Ну, теоретически прогнав — так-то могут «встать насмерть», никуда не бегать. Но как-то на такое рассчитывать глупо. А если убегут, то и опасность захваченному объекту (что не наши проблемы, но всё же), и возможность диверсии от знающих центр (что уже наши проблемы: наша задача — свести ущерб к минимуму).

— Выходит, лезть туда — бессмысленно, проще разнести всё с орбиты, — подытожил Ромка мои прикидки.

— С орбиты — наблюдатель оратоморфится, и будет нам весело, — простонал эскулап. — Слишком весело. Впрочем, есть варианты разнести с Дракончика…

— Вот вы мыслители диванные, — колючилась Колючка.

На что Андрей довольно кивнул: он действительно БЫЛ диванным мыслителем, в самом что ни на есть буквальном смысле слова. И прожужжавший мне все уши, несмотря на экстропизм, на тему «летающего на магнитной подушке дивана, для преодоления огромных расстояний КК „Энерида“ и общему увеличению эффективности медицинского состава». А вот Ромка укололся, ну на то и Колючка.

— Нам надо захватить центр, — продолжила она. — Что могут быть проблемы с габаритами — можно было и у администрации понять.

— Всё же, здесь завод, а не бункер первопоселенцев, — ловко отказался я. — Но на будущее: Отряду нужна не увеличивающая габариты броня. Как-то от этого момента отмахнулись, а надо. И хорошо, что сейчас поняли, а не с более критичной задачей, а то и вообще в бою.

— Командир, то есть отступаем? Или на орбиту? — послышалось от отряда, поскольку старая броня была там.

— Нет, не отступаем. И на орбиту не полетим: потеряем темп, да и вообще перед заказчиком покажем себя то ли раззявами, то ли мародёрами. По крайней мере, запросить доступ на Энериду после такого броска он сможет с полным правом, мы откажем, но на репутации Отряда это скажется крайне хреново. В общем, выводы сделали, а задачу надо выполнять.

— Я и дроны, капитан Керг? — в общем-то логично уточнил Кубик.

— Да, но…

— Старший, я справлюсь! — выдала зелёная.

— Мила, прикроешь роботами? — поинтересовался я личным каналом.

— Если понадобится — да, капитан.

— Тогда ладно, пойдёшь в поддержку. И я пойду.

— А?!

— Инженерный костюм, — пояснил я, выковыриваясь из брони. — В принципе, вам всем нужен аналог, в качестве «поддоспешника» и лёгкого обвеса для стеснённых условий. Но пока она только у меня.

Народ восторженно вопить (в отличие от одного эскулапа, со стоном обрушившегося на пол) не стал, но идиотов в отряде не было, все всё понимали. Так что после выстрела бластером, обрушившего каменную пробку в недра скалы, вслед за ним метнулась мы трое и дроны Милы. После бластера всё было к чертям оплавлено, но три коридора из помещения вели. И никто нас не атаковал, в эти переходы не ломился. А через четверть минуты Мила выдала примерную картину окружающих нас помещений. Многоярусный, чтоб его, лабиринт на километр горы, не меньше! Ретранслятор, как и антенны, сверху, а сам заводской комплекс внизу.