На земле Лев, уловимым только опытному Алексею образом, окончательно его отшил. За ними прибыл один автомобиль, мерседес представительского класса. Машины, по настоянию Максима, руководство меняло каждый год, может было не сильно надо, но статус обязывал. Алексею придется добираться на такси. В любом случае, они бы просто потеряли время, Лев собирался поехать домой и устроить Нику, в офис ехать потом.

У Терновского есть загородный дом, использовал он его, как дачу, проводя там не больше пары дюжин дней за год. В отличии от его партнера Бояринова, жить ему нравилось в самом центре города. На самом деле у Льва несколько квартир. Часть собственности ему досталась по наследству от отца и крестного. Никакого дешевого, по его меркам, жилья. Он ничего не сдавал в аренду. Роскошная квартира на Невском проспекте, выкупленная и переделанная в девяностые из коммунальной, в доме четной нумерации, на «солнечной» стороне проспекта, в нескольких шагах от знаменитого дома Зингер. С годами жить там Терновскому разонравилось, слишком много людей, пусть по магазинам он не ходил, но купить булку хлеба не реально и вечные проблемы с водой. Впрочем, слабенькое водоснабжение для города давно стало традицией, так окончательно и не ушедшей в конце девятнадцатого века. Еще две квартиры, менее пышные, на более тихой Фонтанке. В одной жила его мама, в другой вдова его крестного. Сам Лев располагался теперь в пентхаусе с умопомрачительном видом на Финский залив. От центра по платной дороге пятнадцать минут и до офиса недалеко. Имелось у него чудное отдельное гнездышко для любовниц. Терновский склонен к длительным связям. Как уже говорилось, в борьбе за девичье счастье, большинство его дам рано или поздно начинали оспаривать его особые пристрастия и это становилось началом конца. Вскоре очередная незадачливая девушка оказывалась за порогом благосклонно предоставленной квартиры с запоздалым ощущением, что где-то перегнула. С другой стороны, Лев был щедр и подарков не отнимал, если правильно распорядиться можно прожить на широкую ногу пару лет и попытаться подцепить другого принца, не такого несговорчивого.

Несмотря на множество вариантов, мужчина собирался увезти Нику туда, где жил сам. Причем свое же решение считал ошибочным. Он оставляет девушке слишком мало пространства, сразу затаскивая на свою личную, давно обжитую им территорию. Ему не хотелось оставлять ей вариантов отступить. Нечестно, но он постарается компенсировать.

Ника прятала глаза с тех пор, как села в машину. Квартиру осматривать не стала. Села на кресло в гостиной, неудобно облокотилась на спинку и расслабилась, наоборот на самый краешек, подобрав под сиденье ноги и сложив руки на коленях. Трогательно хрупкая, испуганная и беззащитная. Похожая на робкую молодую кошку в незнакомом месте, еще страшащуюся исследовать новые владения.

— Устала, девочка? — заворковал над ней Терновский, стараясь подбодрить. — Пойдем спальню покажу, отдохнешь.

— Кто ты такой? — со значительным опозданием поинтересовалась Ника, не поддаваясь на уговоры.

— Совладелец речного пароходства, остальное по мелочи, — сильно преуменьшил свое положение Лев, особенно в части так называемых «мелочей».

— Я тебе не подхожу, мы разные, — обреченно сказала Ника, действуя чисто по-женски и умело раздувая свои страхи.

— Почему? — улыбнулся Терновский, готовый развеять любые сомнения. — Из-за денег?

Перед поездкой Ника собрала длинные волосы в узел, не на макушке, а специально опущенный на затылок. Довольно тугой сначала, теперь шпильки не устояли под тяжестью волос, упустили пару прядей и узел в целом ослаб. Терновский запустил в ее волосы пальцы, положив руку на затылок, как раз в пространство между узлом и головой. Обычно женщины не любят, когда трогают их волосы, пекутся о прическе, на которую у любой уходит достаточно времени и сил. Но Ника не возражала, в случае с ней некоторые границы изначально полностью стерты, ее мужчине многое позволено.

— В деньгах есть хорошие стороны, — продолжал Лев, заставив ее поднять лицо и посмотреть на него. — Можно получить самые разные вещи.

— Тебе, не мне, — вполне резонно возразила девушка.

— И тебе, — не согласился Лев. — Позволь мне, просто покажи пальчиком, куплю, что захочешь.

— А взамен? — не сдавалась Ника.

— Взамен ты для меня, моя хорошая, — ласково и страшно продолжал Терновский. — Не бойся, тебе понравится.

Лев не лгал и не изворачивался, сказал, как есть и его откровенность сбила с толку Нику. Предложение поделиться своими возможностями почему-то отличалось от прямого предложения денег. Насчет быть для него Ника изначально не возражала. В этом весь смысл. Ей самой надо и странно, что она еще что-то получает в довесок за заранее условленное. В прежних отношениях, если можно их так назвать, было иначе. Именно с нее взымалась дополнительная плата: эмоциональной опустошенностью, бесконтрольным насилием над ней, предельно закрытом образом жизни, униженностью и одиночеством.

Не обращая больше внимания на ее состояние, уяснив, что растормошить ее за один раз не получится и нужно дать возможность самой обосноваться. Не сбежит, решил Терновский, не рискнет в незнакомом городе, скорее куда-нибудь в уголок здесь забьется. Лучше места, чем собственная спальня он предложить не мог, но, наверное, тащить ее в центр логова уже действительно перебор. Ей подготовили отдельную комнату, он заранее распорядился. Наскоро проведя девушку по всей квартире, туда он ее и привел. На застеленной кровати нашлась сумка с ее вещами, о багаже позаботился водитель.

— Мне надо на работу съездить, — поморщившись с легким недовольством, посетовал мужчина. — Располагайся. Комната твоя, там за дверями гардеробная и ванная. Домработница купила самое неотложное, но ты не стесняйся, говори, что нужно. В холодильнике полно еды. Прислуги до завтра не будет, утром вас познакомлю. Звони мне, Ника. Для тебя я всегда на связи.

Напоследок Лев погладил ее по руке, словно утешая и ушел. Ника несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, накатило, но плакать она не будет. Первым делом пошла в ванную комнату. Она любила подольше понежиться в теплой воде и по иронии была лишена удовольствия последние пять лет. Возле ее домика притулилась такая же крохотная банька, зимой натопить ее нормально вовсе не получалось и тазик с полноценной ванной не сравнить. Она купалась в гостинце каждый день по два раза. Зачем отказываться теперь? Полки уставлены не распечатанными дорогущими средствами, единственное, большинство совсем без отдушек, ароматы ей навязывать постеснялись. Ушел примерно час, чтобы рассмотреть богатство. В одном из шкафчиков она отыскала нужные восковые полоски и тальк. Изящная каменная чаша ванной манила ее своей белизной, она набрала воду, не забыв добавить пены, комната наполнилась тонким, едва заметным запахом пудры. Прихватив с собой специальную подушку под голову, она видела такие в домах, где убиралась и знала ее предназначение. Ника улеглась в воду, медленно вынимая шпильки из волос и позволяя им падать свободно, все равно собиралась помыть голову. Хорошо. Неприятности не следует выдумывать, она не станет беспокоиться без повода, дала себе обещание девушка, жаль невыполнимое.

Примерно в это время Терновский смиренно принимал паломничество от отделов, приносящих дары и жалобы к его стопам. Большинство жалоб поступило на Бояринова. Максим успел навести шороху за сравнительно короткий срок. Встряска не всегда во вред, наоборот. Показатели подскочили, а как народ обрадовался возращению Терновского, глаза загорелись, битые работники готовы к подвигу. После четырех заявился сам Бояринов. Двери их кабинетов напротив друг друга, но приемные раздельные и между ними пролегает коридор. Раньше они делили приемную на двоих, однако никто не мог выдерживать более-менее постоянное присутствие Бояринова или же сам факт возможности его появления в любую минуту, кроме его личного секретаря — Антонины Васильевны. Через непродолжительное время помощники Терновского всплывали кверху брюшком и больше не шевелились. В конце концов, был предпринят ремонт с кардинальной перестройкой, устроивший все заинтересованные стороны.