— Здравствуй, — согласился Терновский на ее приветствие и добавил, отмечая ее послушание. — Умница. Пойдем с обслугой познакомлю.

Оказалось, в дом уже проникли две женщины. Нике не понравилась мысль, что у них есть ключи и постоянный доступ. Одна, главная, по возрасту вполне годилась ей в матери, но вторая достаточно молодая. Зачем Льву столько женщин? Ника справилась бы сама. Пусть квартира очень большая, она бы не подвела. Девушка не умела ценить свое время. Уборка, тяжёлая, методичная, каждодневная, попреки за мелкие ошибки, множество правил, которые выдвигали ей нервные хозяйки, составляли значительную часть ее сабмиссии. Аркадий приезжал не так часто, он не мог обеспечить ее полностью, и вообще, не отличался склонностью к контролю, вернее выдавал хаотичные правила, меняя их чуть не каждую новую встречу, про большинство забывал. Нике приходилось выкручиваться самостоятельно. И у нее получалось, хотя ее нанимательницы даже примерно не догадывались, почему она им столь преданно служит. Здесь ее метод явно не сработает.

У нее вспотели ладони, на ней нет белья, она не хочет их видеть. Ника с трудом заставила себя поздороваться и выдавила какую-никакую улыбку. Молодая смотрела на нее недовольно. Старшая на Льва не претендовала даже в мечтах и отношение Ники ее потревожило. Для Терновского они ничего не значат, просьбы и мнения его любовницы явно будут учитываться в первую очередь. Как бы работы не лишиться. Следовало налаживать контакт.

За еду обслуга не отвечала. Ника и Лев остались на кухне одни. Мария утащила надувшую губы горничную за собой, они давно откладывали уборку в спортивном зале, самое время заняться территорией, куда хозяева явно не сунутся.

— Где он такую взял, — плескала ядом молодая уборщица, все же опасливо понижая голос.

— Совсем одурела? — не спустила ей домоправительница. — То-то я замечала, не успеет он в дом войти, ты перед ним на карачках полы начинаешь намывать и норовишь задницей повернуться. Помогло? Вот и молчи, чтобы звука от тебя не слышала.

Девчонка приходилась Марии дальней родственницей, иначе она ее приструнить бы не пыталась, выгнала и всех дел. Приходилось вправлять мозги. Лев Николаевич завидный мужчина, все при нем, но на девчонку ни разу не оглянулся и вряд ли помнит ее имя.

Терновский не без удовольствия следил за накрывающей на стол Никой. Она неплохо за два неполных дня обосновалась на кухне, знала где и что взять. Выспросила какая яичница ему нравится. Небалованный Лев вдруг припомнил, как его мама готовила глазунью, когда была в замечательном настроении, то есть не так уж часто. Нужно было обжарить белый репчатый лук на сливочном масле, разбить сверху яйца, прожарить на одной стороне, пока наверху еще остается неполностью свернувшийся белок и глазок желтка, перевернуть и снова прижарить. Фокус в том, чтобы желток оставался жидким. Выдав рецепт вслух, наблюдал за дальнейшим не без любопытства.

Девушка никак не прокомментировала его закидоны и явно собиралась попробовать. По кухне поплыл соблазнительный запах растопленного на сковороде масла и жареного лука. Ей удалось перевернуть, не повредив своеобразный блин. Ника выложила яичницу на тарелку и поставила перед мужчиной. Они оба затаили дыхание, но нож погрузился в совершенно готовую сердцевину, желток полностью затвердел.

— Почти получилось, — улыбнулся Лев, не выдав и на самом деле не испытывая разочарования, положил в рот первый кусочек, прожевал и добавил. — Очень вкусно, Ника, спасибо. Заканчивай суетиться, тебе тоже надо поесть.

Недовольная собой девушка, подчинилась требованию. Собрала себе нехитрый бутерброд из кусочка полезного хлеба грубого помола, авокадо и рыбки.

— Будешь кофе? — усадив ее за стол, спросил Терновский.

— Но я чай налила, — занервничала девушка, она видела кофе-машину и трезво оценивая свои силы не полезла к мудреной технике.

— Я сварю, не переживай, — предотвратил ее попытку вскочить с места. — С молоком? Латте?

Через три минуты Ника обзавелась чашкой ароматного напитка. Себе Лев сварил двойной эспрессо. Этим мужчина не ограничился, совершенно обыденно приготовил для Ники точную копию ее первого бутерброда и положил на тарелку перед ней. Чувствуя, что войска ее разбиты и все, что осталось сложить знамя к ногам победителя, Ника вздохнула и откусила первый кусочек.

Она ходила за ним по квартире, повторяя вчерашний вечер, возможно приобретая привычку. Лев нисколько не возражал, словно царь с рождения, свыкшийся с постоянным окружением свиты в самые интимные моменты. Не дрогнув, скинул с себя мягкие домашние джинсы и футболку, на короткое время мелькнув голой подтянутой задницей. Начал облачаться в официальный костюм. Ника смотрела на него ничуть не менее сосредоточенно, чем он наблюдал за ней на кухне. Не рубашка, а сорочка, в плотные манжеты вдеты запонки, золотые, простые и строгие, без камней или эмали. Часы на запястье, Ника в них не разбиралась, но предполагала, что в их стоимости очень много нулей. Пиджак и галстук. Ловко обвязал себе шею шелковой полоской, завязав в узел. У нее бы так не получилось. И снова Ника чувствовала свое несоответствие, она не подходит этому мужчине, девушка предчувствовала, что найдутся люди, которые ей прямо укажут на ее недостатки.

— Как я выгляжу? — отчетливо поддразнивая, не упустил из виду ее интерес Лев.

— Царственно, — не пожалела признать девушка, зардевшись от собственной смелости.

— Спасибо, — Лев откровенно засмеялся, но сначала горделиво приподнял голову, вряд ли заметив за собой.

Она пошла провожать его к порогу. На обувном комоде стояло тяжелое металлическое блюдо. Терновский методично собирал с него по карманам нужные всякому бизнесмену вещи: связку ключей, флэш-карту с ключ-паролем от его офисного компьютера, еще одну с его электронной подписью, на портмоне приостановился, точно он забыл одну мелочь. Лев открыл кошелек и вытащил на днях выпущенную банковскую карту, положил ее на деревянную крышку комода и пододвинул в сторону Ники.