Физически нападать на Нику брюнетка пока не решалась, боялась, что в ответ прилетит. Она хотела поправить девке личико длинными акригелевыми коготками и проредить слишком густую шевелюру, но ответные действия сносить совсем другое дело. Ника не заплакала, не убежала в спальню, не впала в истерику и избить себя безнаказанно явно не позволит. Вступать в схватку на равных с неясным результатом дур нет. Они в патовом положении.

— Лев скоро придет, — ради собственного успокоения пробормотала Ника, обращаясь скорее к себе, чем к брюнетке.

Ее невнятное замечание неожиданно вызвало новый приступ агрессии у соперницы, вернее победительницы, ведь, по ее словам, соперницей Ника ей не являлась. Она подскочила с дивана, словно подкинутая вверх расправившейся пружиной и надвинулась на простоволосую девушку, развернув грудь и выжимая из гостиной, наступая на нее. Надо сказать, грудь у нее была не настолько внушительная, чтобы запросто впечатлять. Скорее собранная всеми известными ухищрениями из индустрии по пошиву правильных бюстгалтеров в два твердых, агрессивно выпирающих вперед кулачка. Обводы Ники в области бедер и груди казались более мягкими, плавными, полными, к ней хотелось прикоснуться, пощупать. На брюнетку принято пялиться, четко понимая, что, лапая, можно нарушить искусственно наведенное совершенство. Брюнетка — оптическая иллюзия, как многие современные красавицы. Фокус. Узнаешь в чем секрет и потом совсем неинтересно.

В прихожей Ника отступила к стене, отказываясь продвигаться дальше к выходу. Они снова застопорились. Брюнетка облизывала губы и демонстрировала мелкие, выровненные брекетами и выбеленные до ослепительного сияния зубы, готовясь к более агрессивному рывку, подстёгивая себя.

— Что ж ты такая жалкая? — бросалась она словами. — Лев хороший мальчик, он тебе ничего не обещал, я уверена. Ты подстилка на разок и пора уходить. Хочешь, чтобы он сам тебе объяснил?

От входной двери мелодично проиграл дверной звонок. Девушки замерли. Рано, независимо друг от друга и совершенно синхронно подумали обе. Потом с брюнеткой начали происходить разные эволюции. Она будто сдувалась, укладывала вздыбленную, ради устрашения, шерсть по росту волосков, снова возвращаясь в образ милой, ласковой кошечки, которая без спроса мясо со стола не возьмет и от пробегающей мимо мыши отвернется, пропагандируя веганство и пацифизм. Трель прозвенела еще, повернулась ручка и незапертая дверь послушно повернулась на петлях. Лев смотрел прямо перед собой и хмурился, раздосадованный, что сломался привычный ритуал встречи. Увидев Нику в компании с брюнеткой, широко раскрыл глаза и приподнял брови:

— Рита?

— Здравствуй, дорогой, — замурлыкала брюнетка и сделала несколько коротких шажков навстречу. — Давно не виделись, мама приглашает тебя в субботу на обед.

Ника осталась стоять на месте, исподлобья наблюдая за сценой неожиданного свидания. Терновский держался хорошо, не выглядел смущенным, испуганным или не знающим, что делать, он полностью контролировал ситуацию.

— Не обязательно было самой приезжать, достаточно позвонить, — прохладно отреагировал мужчина.

Девушка приблизилась к нему впритык, встала на цыпочки и обняла широкие плечи, тянулась губами к лицу. Лев ее не отталкивал, но не делал ничего, чтобы ее помочь. Навстречу рук не раскрывал, отвернул лицо, вынуждая ограничится поцелуем в щеку.

— Я соскучилась, — обиженно надула губы Рита, преувеличенно заботливо стирая след от помады кончиками пальцев с его щеки.

Лев поморщился и убрал ее руку от себя, заодно отодвинув ее на безопасное расстояние. Рита словно совсем позабыла о Нике и своих категоричных требованиях немедленно уйти от Терновского.

Ника перестала существовать. Ее жизнь никогда не была настолько значима, чтобы постоянно помнить о ней. Может быть, только в глазах родителей. Но и они в итоге смогли жить без нее вполне счастливо. Она не могла вести честные странички в социальных сетях, зарегистрировала поддельную личность в паре самых популярных. Через эти, фейковые от начала до конца, включая пол и возраст, аккаунты изредка подсматривала за родными. Старшая сестра вышла замуж и родила сына, средняя недавно защитила кандидатскую. Сначала мама призывала ее связаться с ними. Филолог по образованию, она писала очень прочувствованные посты, прекрасно подбирала слова, не слишком растягивала текст. За красотой словесных форм, безупречной грамотностью, терялось нечто более важное. Ника порой лила над строчками слезы и все равно ни разу не поддалась. Постепенно подобные посты становились реже, последние восемь месяцев вовсе ничего. Далекие пять лет назад ее подавали в розыск, у полиции не заняло много времени отыскать. Тогда с родителями она общаться отказалась и переехала на всякий случай из одной съёмной комнаты в другую, не надеясь, что ее местожительство сохранят в тайне. Со Львом однажды тоже придется попрощаться. Но неужели так скоро?

Обеспокоенный мрачным молчание Ники, мужчина начал поторапливать Риту в сборах домой. Он примерно догадывался, что произошло здесь до его прихода. Вежливо подержал курточку, позволяя с удобством вдеть руки в рукава. Рита обулась, подхватила сумочку, снова подалась корпусом вперед, собираясь целоваться. Лев уклонился уже не скрываясь.

— Бука какой. Запомни, в субботу, — громко и весело засмеялась Рита, поцеловала ладошку и игриво сдула воздушный поцелуй в сторону мужчины, бросила последний, полный затаенной злобы взгляд в сторону Ники и ушла.

Лев остался разгребать.

— Ты не слишком любезен со своей невестой, — грустно попеняла ему Ника. — Тебе не следовало привозить меня прямо сюда, в свою квартиру. Прогонять бы не пришлось.

— Она мне не невеста, — твердо заявил Терновский, невольно стискивая зубы после сказанного, по линии челюсти прокатились желваки.

— Она так не считает, — возразила Ника.

— Долгая история, — вздохнул бизнесмен, некоторые обстоятельства невозможно предугадать и вот вместо приятного вечера приходится объясняться.

— Понятно, — произнесла Ника скучным голосом, явно показывая, что она принимает формулировку, как, впрочем, не возразила бы и против любой другой.

Терновский тертый калач, он аж вскинулся, напрягся, они только что ступили на хорошо утоптанную тропинку, ведущую к пропасти и не слишком длинным путем. Спустить, замолчать и ничего не рассказывать, отличный способ похерить начавшую зарождаться между ними связь. Лев плюнул на усталость и пустой желудок.

— Пойдем в зал что ли, двух слов мне не хватит, — быстро скинул верхнюю одежду и смело взяв Нику за руку, повлек ее за собой.