Телефон вибрирует и я с трудом тянусь к нему, он лежит на тумбочки и чуть не рассыпаю пельмени по кровати. Перехватываю их и смотрю, кто мне присылает сообщения.

Номер не знаком, но почему-то сердце начинает грохотать в горле. Судя по первым словам я догадываюсь кто его прислал.

“Плохо справилась. Пробуй еще. Или я решуэту проблему иначе!”

Да почему он ко мне привязался? Я же не плохая…

“Прекратите. Я ничего плохого не делала. И вы меня совсем не знаете!”, — отвечаю ему и сжимаю телефон в руках. Его поведение злит меня и обижает.

“ Договорились, уделю пару ночей, чтобы узнать близко!” — я несколько раз перечитываю его сообщение и меня бросает: то в жар, то в холод.

Это что он мне предлагает?

Я в больнице не нахожу себе места. Просто потому что у меня никак не выходят слова отца моей лучшей подруги.

Как он вообще мог такое написать?

Я не могу сидеть, лежать. Мысли только о том, как отец моей подруги прикасается ко мне.

Это дикость.

Причем нереальная.

Как только выписка находится в моих руках, я могу покинуть эту больницу. Но ноги не идут. Я тяну время и не хочу спускаться у подруги. Как я вообще посмотрю ей в глаза? Дверь открывается и на пороге стоит Карина.

— Боже, Амель. В гроб краше кладут. Может ты останешься еще тут?

— А можно? — уточняю, потому что совершенно не готова к встрече с ее папой.

Может это у него те своеобразное чувство юмора. Но от этого не легче.

— Можно, конечно. Сейчас папе наберу и он все сделает, — Карина достает телефон и пару кликов набирает отца, пока до меня доходит, что она хочет сделать.

Я выхватываю ее телефон и дрожащими пальцами отклоняю звонок. Подруга смотрит на меня, как на умалишенную.

— Не надо, — хочу прикусить губу, но вздрагиваю и чуть не роняю телефон.

Сейчас звонит ее папа. А я сжимаю трубку и боюсь даже пошевелиться.

— Все ясно! Это из-за него ты не хочешь ехать? Что он тебе сказал? А? Запретил дружить?

Я понимаю ее настрой. И прекрасно вижу результат. Останусь крайней — я. Они — семья, поругаются и помирятся. А мне рядом с ними никогда не быть рядом.

— Нет, просто правда плохо чувствую себя. Ночь не спала. А твой папа не причём. Я не хочу его напрягать, — отмахиваюсь, а Карина забирает телефон и отвечает на звонок.

— Я забираю Амелию и еду домой. Ужин с нас, с тебя вино. Ждем, папуль, — дерзко отвечает ему и сбрасывает вызов.

Блин. Как у нее смелости хватает? Я только смотрю на него и вся трясусь. Но сразу видно, что на его дочь. Вылетая. Такая дерзкая и смелая.

— Все, поехали. Будем готовить ужин, под твоим руководством. Познакомимся поближе, — от ее поближе мурашки по коже. Потому что вспоминаю ее отца и вижу его далеко не в одежде.

— Может все же я поеду?

— Нет, даже не обсуждается.

Карина хватает пакет и тянет меня за руку. Я поддаюсь, потому что с этой девчонкой по-другому не работает. Или у меня просто не хватает внутреннего стержня в борьбе с ней.

Мы спускаемся, идем в магазин и Карина кидает все в корзину. Буквально все. Что видит.

— Карина, ну куда столько? Нас же троя? Да? Или я чего-то не знаю? — испуганно смотрю на нее.

— Троя, просто пока я буду в универе, ты будешь дома восстанавливаться. А каждый раз ездить в магаз тоже не хочу.

Но все же я оспаривала ее выбор и выкладывала из тележки продукты, которые даже не имела представления, как готовить. Я даже немного отвлеклась и когда возвращались с магазина домой, то смеялись, как раньше. Пакеты тяжелые. Ребро начинает ныть и смеяться больно.

— Дурная, куда тянешь, поставь, я донесу, — выхватывает Карина пакет и мы заходим в дом.

— Ты такими темпами в качка превратишься. И в универе будут бояться тебя, а не Савельева, — стягиваю кроссовки и опять нагибаюсь.

— Ой, этот придурок еще получит потом, поставь, а то не дай бог сломается что-то у тебя.

Каринка тащит все пакеты на кухню и я хвостиком за ней.

— Тут будем готовить, там кино смотреть, пойдем наверх, — она хватает меня за руку и тянет вверх по лестнице. — Тут моя комната, в конце коридора отца, а твоя та дверь.

Киваю и обхватываю себя руками. Моя комната от комнаты ее отца далеко. И это прекрасно. Может даже не будем сталкиваться рядом. Буду отсиживаться за стенами, а когда он уедет, тогда и подумаю о том, что делать дальше.