– Не обижай картофель. Скажи где сестра? – закатила глаза Элен.

– Приличным дамам не прилично закатывать глаза, – высокомерно подняв голову, сказал Филон и пожал плечами. – И не помню я никакой сестры. Но… Я нашёл у себя чей-то личный дневник крайне любопытного содержания. Прежде чем мы продолжим разговор, сестрица Элен, я предпочту позавтракать.

Элен улыбнулась немного криво, но искренне, она поцеловала лоб и растрепала волосы под возмущенный писк. С тихим смехом она тихонько покинула комнату брата и направилась к своей. Для начала нужно прижиться дома, найти улики.... Элен задрожала, со слезами на глазах, полностью потерянная она медленно бродила по коридору до своей комнаты. Дверь с тихим скрипом открылась. Комната выглядела такой же какой и была покинута. Все безделушки находились на своих местах, словно кто-то специально решил сохранить момент. Элен отбросив мысли, могла представить, словно только вчера покинула спальню и вернулась обратно. Закрыв за собой дверь, она медленно скатилась по ней вниз. Слезы Элен не могла сдержать. Неизвестность пугала, а страх за сестру и вовсе туманил рассудок. Элен смотрела на рюкзак с её пожитками за пять лет в Скрытых землях. Радость быстро разбилась о реальность бытия. Элен не знала, как она собирается излечить Филона, как смотреть ему в глаза и в глаза отца. Что стало с Алекс, где она и почему Филон не помнил о ней? Служанка уже подготавливала лохань.

Часть 2. Семейная идиллия.

Огромный белый величественный зал, в котором только колонны. В центре конца зала, огромная белоснежная, как и всё пространство вокруг, статуя до потолка, полностью андрогинная, без четких линий лица, с прядями волос, обрамляющих скулы, видных из-под капюшона, одеяния. Божество сжимало руки у груди, видны лишь кисти рук. Всё тело Божества скрыто единым мешковатым одеянием. Дора, сколько себя помнила, всегда находила статую пугающей. Её присутствие удушало, и находясь рядом с ней, казалось, что зал слишком маленький. И то, как присутствие статуи было неизменным, так и было с Крылатой, что всегда стояла в центре зала и наблюдала за статуей, либо за небом, сквозь открытый потолок в центре зала. Её мощная спина, не скрытая одеянием, покрытая шрамами от оторванных крыльев, как назидание, становилась постоянным спутником одиночества.

Дора вскочила. Её глаза метались между пространством. Она вздохнула, отгоняя отголоски сна.

– Мама, как спалось? – детский голос раздался позади Дора, полный детского любопытства и нетерпения.

Дора смотрела в окно, видимо, утром она заснула. Дора, улыбаясь, поинтересовалась у дочери:

– Хорошо. Я смотрю ты уже успела что-то сделать? Хочешь рассказать маме?

Девочка коварно захихикала. Она подбежала к матери и зашептала на ухо:

– Пока папа спал я нарисовала ему усы! Длинные такие.

Дора покачала головой, растрепывая волосы дочери под возмущенный писк. Она смотрела в эти сияющие глаза и хитро улыбнулась:

– А у кого ещё тут усы?

Алексайо широко раскрыла глаза, её губы надулись в детской обиде, она обняла себя за плечи, обиженно интересуясь:

– Но как ты узнала?!

Дора изумлённо смотрела на дочь, начиная хохотать.

– У тебя очень очаровательные усики на лице, Алекс, – улыбнулась Дора, вытирая слезы.

Алекс издала вопль и побежала в другую комнату. Дора встала и медленно потянулась. Её рука коснулась лица. Её слова прозвучали мягко, нежность захлестнула её, прогоняя остатки кошмара, который появлялся всё чаще.

– Значит, мы сегодня семейство кошачьих.

?--???--?

Если она правильно поняла, то служанка подаст завтрак. Элен поправила платье на себе. Она коснулась заплетенных волос и судорожно вздохнула. Совсем скоро она встретиться с отцом. Элен закрыла дверь и направилась на первый этаж. Элен с печалью смотрела на пейзажи, чувствуя себя потерянной. Она пыталась осмыслить, что узнала, но страх душил её. Она вошла в обеденный зал и замерла. Филон смотрел на неё большими невинными глазами, сидя за столом и улыбнулся, как только она зашла. Отец же стоял ближе к окну и повернулся на стук обуви. Он постарел. Сердце застряло в горле. Серые уставшие глаза блестели, мешки под глазами говорили о неспокойных днях. Его лицо казалось изнеможенным, слегка болезненным, несмотря на ухоженность внешнего вида. Он подошел к ней и она сделала шаги на встречу. Элен смотрела на отца со смешанными чувствами, она помнила свою обиду на него и его несправедливое отношение к сестре. Но она и помнила его грубую заботу, понимая, что это омрачено с потерей их матери, его жены. Но перед ней стоял отец, его лицо измождённое, но взгляд всё такой же любящий и упрекающий. Элен поняла, что она дома. После стольких лет она вернулась. На её глаза выступали слезы, дрожащими губами она улыбнулась.

– Я вернулась, папа.

Её отец покачал головой, но подошел и нерешительно обнял её, поглаживая по волосам, как и в детстве. Плечи Элен затряслись, когда рыдания покинули её тело. Страхи и сомнения развеялись.

– Глупая, какая ты глупая, – шептал он, но в этих словах нет упрека. – С возвращением.

– Семейные объятья! – закричал Филон, влетев в них.

Отец удивленно охнул, но улыбнулся, обнимая и его. Элен захихикала, так как смеялась вместе с Филоном, и видя радостное лицо другого, Элен понимала, что он помнил об этом. Она подавила укол боли, ведь они смеялись над Алекс. Филон, видимо, не помнил и об этом. Завтрак прошел в мирной атмосфере. Филон рассказывал о том, что произошло интересного в их городке Тэф, соседнем к столице.

– На следующий год после твоего уезда была попытка восстания, даже наш город коснулось, – взволнованно говорил Филон.

Элен успешно предотвратила самую глупую смерть, она едва не подавилась едой. Элен смотрела в ужасе на отца, который выглядел неуютным и печальным от нынешней темы разговора.

– Вас это же не коснулось?! – обеспокоенно Элен отложила вилку в сторону.

Отец не смотрел на неё, а Филон выглядел виноватым и немного испуганным.

– Филон? – умоляюще спросила Элен.

Филон обеспокоенно заговорил:

– Меня похитили, но не беспокойся, стражи порядка меня спасли! А виновные были убиты и казнены. У нас в городе даже на следующий год, эм, в 818-м, казнили молодую госпожу? Сказали, что она совершила измену родине, – он отвел глаза, сказав тише. – Несмотря на встречу смерти, она до последнего улыбалась, сгорая в огне.

Элен выпила вино залпом. Отец задумчиво смотрел на картину Алекс, с нечитаемым взглядом.

– Папа?

– Её привязали к священному столпу феникса, и когда она сгорела, феникс взмыл, а столб разрушился.