Слева от лестницы одна большая комната, прямо – коридор и вход в другую большую комнату, примыкающую к первой, между ними есть дверь. В первой разместились "преподаватели", включая меня и Витю, которые на самом деле если и преподаватели, то уж не этих студентов, которые разместились во второй комнате. И Федя с ними. Жаль, не взяли Матвея – не предполагали, что можно. Впрочем, может в Керчи лучше? Узнаем потом, когда тут поживём, и когда он приедет. Или если спишемся. (2023 г., пояснение: Матвей поехал в школьный лагерь помощников археологов, которые там что-то копали, было интересно. Жили они в палатках, но там ведь тепло. Правда, походный быт – он кому как. Но Матвей ездил неоднократно, чуть ли не каждый год. Один раз, когда ему уже очень скоро, прямо этим летом, должно было исполниться 18, мы с Аней, привыкнув к этой мысли заранее, не оформили ему справку от родителей, согласие на поездку без нас, и его сняли с поезда на границе. Я ездил его выручать и отправлять дальше. Он познакомился с бытом детской тюрьмы: в милиции на вокзале больше суток не держат, а мы с Аней пока оформили справку, пока я доехал… В тюрьму меня не пустили, я позвонил от входа на территорию, из здания с ним вышел милиционер, довёл до двери металлической решётчатой ограды и выпустил… Впрочем, по его рассказу, он и среди отловленных милицией беспризорников вполне ужился. Там был комп с играми, он им показывал, как проходить игры, притом что и сам именно эти игры впервые видел. Однако опыт по другим играм и общая компьютерная грамотность помогли. Никто пакостей не устраивал. Главное – эксперт по играм, ну и тоже существенное, он там был самый старший, почти что 18 лет… Единственное, что несколько напрягало, это способ изъясняться. – Не думал, – говорил он потом, – что даже маленькие дети могут говорить сплошь матом… – Так что то, что он уживался в археологическом детском лагере – не показатель, что это не может никому показаться сложным).

В нашей комнате пять окошек, из них три, в стене напротив входа, выходят на дорогу, и два, в стене по левую руку от входа – на тыл дома Лидии Фёдоровны. Вдоль уличной стены длинный стол с двумя лавками. У стены под окошками лавка пошире и со спинкой, на ней спит Витя, другая, с другой стороны стола, узкая – доска на ножках. Как показал последующий опыт, не очень надёжная для постановки на неё предметов. Какие-то дежурные уронили с неё и разлили по полу кашу. А мы, будучи дежурными – самовар, выданный хозяйкой – и помяли его. (Кто уронил мой самовар и помял его?!) Две кровати вдоль другой стены с окошками, одна из них целиком деревянная, включая лежбище, на ней мы с Аней. Другая с сеткой, там сначала устроились Саша Тер-Аванесова и Настя Рыко, потом, когда Настя уехала, а Саша перебралась в другой дом, туда переселилась Ира Пекунова, которая сначала спала на полу на матрасах, снятых с деревянной кровати, потом, отдавши их больным студенткам, на одеяле. Юля сначала устроилась на своём прикольном надувном матрасе, скомбинированном со спальным мешком, под единственным открывающимся окном, ближним ко входу, но после первой ночи поменялась с нами. Кровать передвинули из угла, а она туда переместилась. Причём сначала утром меняли всё обратно, так как кровать служила местом для сидения у торца стола, а матрасик не мог, но потом стало лень. Да и кровать могла не выдержать постоянного передвигания, так что её оставили у окна. Всё равно на неё можно отсесть со своей тарелкой. Да и место у торца неудобное – там самовар стоит.

По одному окну в каждой комнате открываются. Их снабдили привезённой с собой сеткой. Не знаю, как у студентов, а у нас комары все равно пробираются. В сетке есть неприлегающая часть, чтобы отрывать окно. Сначала её закладывали книгой, прижимая сетку, но книга великовата для этого подоконника, так Аня приспособила магнитофонную коробку от кассеты. В результате в среду эту коробку долго разыскивали.

Примечание в Москве осенью при упорядочивании текста (перенести в соответствующее место в конце): кстати, сетку потом забрали с собой и использовали ещё в Усовке, но там её Витя (или Миша?) прибил так, что она осталась хозяевам. Если ещё поедем в Тамицу, надо не забыть купить ещё сетки с собой, да побольше, окна на четыре. Это надо в конце в итогах записать. – Записано.

А я приспособил было две коробки под ноутбук, чтоб не так грелся, но они всё время терялись, потому что ноутбук всё время забирали для показа фильмов, и я плюнул.

Ещё есть буфет, в него положили технику, пакет с фумитоксом и пр. Печь не топится, на ней размещается посуда, а за ней – продукты на полочках (как-то этот закуток запечный называется – шОлноша, что ли, или я с чем-то ещё путаю). Между печью и входом висит умывальник, под который подставлен таз на табуретке. Он используется не только как ёмкость для использованной воды при мытье рук, но и как ёмкость при мытье посуды. В результате иногда в нём оказываются под слоем грязной воды похоронены столовые приборы, что порождает опасность их выплеснуть вместе с грязной водой. Иногда это оказывается замечено и можно попытаться исправить, если воду выплёскивали на улицу. Витя заметил, что выплеснул ножик, сходил его поискать и нашёл не только его, но и ещё ложку. Я выплеснул ложку и нашёл ещё три. Но некоторые предметы пропадают навсегда, потому что некоторые дежурные предпочитают выливать грязную воду в сортир. Это заметно потому, что на помосте сортира иногда появляется грязная (но серая, а не жёлтая или коричневая) лужа, в которой мокнут лежащие на помосте сортира туалетная бумага, фумитокс и спички для его разжигания. Очко сортира всё-таки значительно уже тазика. Это, наверное, нельзя отнести к подвигам дежурных, потому что неизвестно, кто из них так делал. Подвиг неизвестного дежурного неинтересен.

Воду надо носить из реки, или колодца, или электрифицированного колодца хозяйки (описание в субботу).

В углу стен с окнами полочка с иконой и пластмассовыми цветами. Желтовато-коричневатые обои с узором из белых безлиственных деревец и чёрной травы и песка. Потолок деревянный, давно, но плотно покрашен голубой краской. Стену с тремя окнами кто-то (как потом выяснилось, тут жила автоколонна) украсил поверху серией этикеток пива "ВОЛГА хлебное" (синяя с золотом, одна штука большая и три маленьких, с горлышка), "ВОЛГА хмельное" (зелёная с золотом, одна большая) и "ВОЛГА янтарное" (белая с золотом, шесть больших и две маленьких). На раме среднего окна обнаружилась (Вт? Ср?) висящая подушечка для булавок, между тем иголка с кусочком нитки была воткнута рядом в обои.

На той же стене в квадрате, лишенном обоев (голубая краска) висит счётчик. Хозяйка выдала две пробки, одна из которых – автоматическая. Но при их ввинчивании лампа не зажглась. У Вити с собой оказались и пробник, и тестер, и при их помощи выяснилось, что только если использовать найденную мной на шкафу специальную пробку для одного места и любую, в том числе автоматическую, для другого, и не привинчивать пластмассовых барашков крепления коробки пробок, пробки достают до контактов. Ещё в процессе перегорела лампа. Потом ещё одну выдала хозяйка, и одну купил Витя. Так что удалось сделать свет и в коридоре – оказалось, что для его включения нужно воткнуть вилку в розетку в студенческой комнате, очень далеко от самой лампочки, но по проводам можно проследить. Хозяйка этого не знала или притворялась, что не знает в целях противопожарной безопасности. Она сказала, что в коридоре свет наладить не удалось прежним жильцам. А нам вот удалось, причём при этом стало ясно, что и им удалось. Или кому-то до них, а они не нашли розетки? Странно, провода-то все на виду. И шоферы должны разбираться в электричестве.

Устроившись, пошли на море. Есть два пути: подлиннее, по автомобильной дороге, и покороче, через речку и через брусничник (это лес, вообще-то, а не болото). Для начала пошли по дороге (как бы обратно в Онегу). Дорога в деревне заасфальтирована, и ещё немного за околицей, но потом делается грунтовой. Не совсем грунтовой, что-то там насыпали, щебёнку или ещё что, наверное, надо называть это «грейдер». Или «бывший когда-то грейдер». Но широкая, по ней ездят большие машины, возящие лес, так они могут разминуться. Ещё в деревне река вскоре свернула направо, к морю, а дорога продолжала идти, видимо, почти параллельно его далёкому пока берегу.

Вдоль дороги слева долго уже за деревней, прямо в лесу, тянулась изгородь (справа – почему-то нет), оригинально устроенная. То есть тут все они такие. Состоит из вертикальных палок потоньше и диагональных (не горизонтальных!) палок потолще, все слева сверху направо вниз (в смысле, между собой не перекрещиваясь, только с вертикальными). (Приписка в 2023 году: наклон гораздо ближе к горизонтальному, чем к вертикальному положению, 10-20°, по запомнившейся картинке, т.к. длина наклонных жердей больше, чем высота вертикальных столбиков в 3-5 раз, наверное. Промежутки между жердями больше, чем у обычного «сплошного» забора, у которого к столбикам приделаны две-три горизонтальные планки, а к ним много вертикальных. Но меньше, чем у того, в котором на столбиках только горизонтальные планки –такой бывает для крупного рогатого скота или лошадей. Может, этот не только от коров, но и от коз. Но не от кошек и собак. Какие преимущества у наклонных жердей перед горизонтальными, не знаю. Заметил ещё только, что длина может сильно отличаться, какой стволик нашёлся, такая и есть, может идти всего от одного столбика до соседнего, а может проходить через три и ещё торчать с обоих концов в пространство вправо и влево от них). Наверное, так проще её делать – можно прикреплять у длинной перекладины только один конец? Это вряд ли. Тогда зачем это? Не смог придумать. (2023 г.: Витя придумал, что это для большей прочности конструкции, так, де, образуются треугольники. Не знаю. По-моему, обычный забор, если уж падает или пытается упасть, то тоже не столько стремится перекоситься проскопарраллельно, чему будут препятствовать нижние из этих треугольников, у которых конец диагональной жерди прикасается к земле, сколько завалиться в перпендикулярном направлении).