Шрифт:
— Согласен! — выпалил я. — Значит, вы за Каспарова, я за Карпова.
Фельдфебель с белогвардейцами переворачивали заставу вверх дном, а мы с офицером разыгрывали отложенную партию. Офицер очень уважал Алехина, но больше никого из шахматистов назвать не мог. Играл он послабее меня. В тот момент, когда я объявил ему, то есть Каспарову, мат, в комнату вбежал радостный фельдфебель со свернутыми картами в руках.
— Вам мат! — объявил я.
— К стенке! — коротко скомандовал офицер.
Я подчинился. Офицер разложил карты на столе, выбрал нужную, потом подбежал к календарю.
— Ну, что, вашеродие? — взволнованно спросил фельдфебель.
— Через четыре дня погибнем, — покачал головой офицер.
Фельдфебель сглотнул слюну, покосился в мою сторону.
— Этого прикончим? — спросил.
Офицер окинул меня взглядом.
Неожиданно послышалось пипиканье радиоточки, сообщающей точное время.
Белогвардейцы вслушались. Пришло сообщение из Москвы о том, что отложенная партия между Карповым и Каспаровым была доиграна. Победил Каспаров. Офицер чертыхнулся.
— Опять неудача! — прошипел он сквозь зубы. — Выигравшие проигрывают!
— Живи! — крикнул он мне. — Живи и помни, как ты выиграл проигранную партию! Эх!!! По коням!
Белогвардейцы выбежали во двор.
Офицер медлил. Казалось, он не хотел уходить.
— А что там, за границей? — наконец решился спросить я.
Он удивленно оглянулся. Потом ответил: «Война!».
— Какая?
— Гражданская…
— А как же граница?
— Граница?! — ухмыльнулся офицер. — Граница не государственная, а временная. Ну все, живи себе! И наведи здесь порядок! Прощай!
Он вышел во двор. Кони заржали, и вскоре снова стало тихо.
Я помыл полы, сложил все по местам. Карты свернул и отнес в каптерку, из которой их вытащил фельдфебель, а потом сел на свою койку и никак не мог решить: докладывать капитану о нападении на заставу или не докладывать.
2
Вскоре после нападения на заставу седому капитану пришел секретный пакет. Капитан заперся у себя и долго не выходил.
Мы впятером сидели в большой комнате-казарме и с грустью глядели на отрывной календарь, ожидая, когда же наконец оторвется очередной листок с очередной датой «11 декабря 1985 года среда».
Дверь из кабинета распахнулась — вышел капитан, мрачный и без фуражки. В беспорядке торчали седые волосы.
— Хреновые вести, — почти шепотом произнес он. — Одному из вас придется заступать на дежурство в спецточке.
Все кроме меня побледнели, сникли и уставились в пол.
— А ты что, не боишься? — капитан посмотрел на меня.
— Никак нет! — отчеканил я, не понимая как можно бояться того, что тебе неизвестно.
— Что ж, — вздохнул седой, — тогда пойдешь ты.
Солдаты покосились в мою сторону, посмотрели как на обреченного больного, с сочувствием и жалостью.
— Иди пока, отдыхай! — приказал капитан.
На следующий день командир, приказав следовать за ним, повел меня в лес. В вещмешке я тащил трехдневный паек на двоих, спички и прочую мелочь.
Капитан ориентировался по черточкам, нанесенным смолой на самые крупные валуны. Когда стемнело — оказалось, что эти черточки светятся. Видно в смолу был подмешан фосфор.
Мы шли почти три дня. Я несколько раз спотыкался и крепко расшиб правую ногу.
— Ничего, — подбадривал меня седой капитан. — Терпи, дальше хуже будет!
После этих слов идти становилось немного легче.
Наконец мы выбрались на квадратную поляну, размеченную валунами по краям. В центре была вырыта яма глубиной метра три, а из нее торчал длинный, слегка наклоненный ствол.
— Вот она, спецточка! — скривив губы, нехорошо произнес командир.
— Пушка? — я кивнул в сторону ствола.
— Особая дальнобойная на стационарном прицеле.
— А почему на стационарном?
— Цель давно уже известна, поэтому и прицел закреплен намертво. Раз в неделю будешь стрелять.
— Куда? — поинтересовался я.
— Это не твое дело. Ты должен знать из чего стрелять. В данном случае из этой пушки. Вопросы есть?
— Так точно!
— Спрашивай!
— Эта цель на нашей стороне границы или на той?
— На той. Все. Тебе и этого знать не положено!
За одним из разметочных валунов виднелся вход в землянку; маленький сырой подвальчик. В углу стояла разборная деревянная кровать с выжженной на спинке датой «1914» и табуретка. Рядом — выемка — холодильник для хранения продуктов.