— Ты куда? Укладку забери, — крикнула женщина.

— Гертруда Карловна, ну что вы кричите, — влез в разговор Михаэль. — Сейчас оденусь и возьму. Александр еще не знает, где, что у нас лежит.

Через пять минут мы уже мчались по дороге в сторону шоссе. Выскочив на асфальт я прибавил газу и вскоре впереди мы увидели проблесковые маячки машины ГАИ.

— А вы не торопились, — такими словами встретил нас гаишник. В ответ Гертруда Карловна завопила, что выехали мы через пару минут после телефонного звонка, так, что нечего гнать пургу. Да, сразу было видно, что наша фельдшер та еще бабенция, палец в рот не клади, откусит моментом.

Покореженный Москвич валялся в канаве, на другой стороне дороги стоял накренившийся КРАЗ, около него стоял поникший водитель, обхватив себя рукам за плечи, то и дело повторявший:

— Ведь на встречку, сука, выскочил, прямо передо мной!

Милиционеры внимания на него уже не обращали, все внимание было на автомобиле, из которого пытались извлечь пострадавших. Немного в стороне стояла наша пожарная машина. Пожарные, раскатав рукав, мирно покуривали, наблюдая за происходящим, типа наше дело сторона, загорится, будем тушить.

С водителем, зажатом на переднем сиденье, все было ясно, труп. Две женщины на заднем сиденье были живы, именно их сейчас пытались вытащить сотрудники ГАИ.

— Перелом бедра у одной из них я определил, когда женщину только вытащили из кабины, поэтому тут же выдернул носилки и расправил их на асфальте, после чего притащил шину Дитерихса, пока Михаэль хлопал ушами.

Гертруда Карловна мигом поняла, что новый водитель кое-что соображает и, получив утвердительный кивок на вопрос:

— Поставить шину сможешь?

сразу переключилась на вторую пострадавшую.

Я же, первым делом прощупав пульс, начал ставить шину. Женщине повезло, что перелом был закрытый, поэтому можно было не делать лишней работы.

Пока занимался шиной, Михаэль достал вторые носилки, куда они вдвоем с Гертрудой уложили другую девушку. Та ударилась головой об переднее сиденье и, похоже, сломала нос, потому, как вместо лица у нее была кровавая маска. Правая рука у нее смотрела не туда куда надо, так, что там без сомнения был перелом костей предплечья с приличным смещением…

Фельдшер достала коробочку шприц тюбиков с промедолом и уколола обеих пострадавших.

— Ээ, вы куда? — крикнул гаишник, когда, погрузив носилки с пострадавшими в аварии, мы собрались уезжать. — А этого не заберете?

Он показал на труп водителя в машине.

— Не заберем, — отрезала фельдшер. — Вызывайте труповозку, пусть в судмедэкспертизу сразу везут.

— Ну, с этой бабой работать можно, — думал я, держа курс в областную больницу. — Такая хоть кого на место поставит. Интересно, другие фельдшера такие же решительные, или будут сопли мотать.

— Я смотрю, ты парень бывалый, не скажешь, что первый день на скорой помощи работаешь, — неожиданно заговорила со мной женщина.

— Ну, да было дело, работал немного, — нехотя признался я.

— Вот и отлично, — обрадовалась собеседница. — Много объяснять не придется.

Я кивнул, остаток пути до города мы ехали молча. Фельдшер изредка поглядывала в окошко, как там поживают наши травмированные женщины. Но там за ними пристально наблюдал Михаэль. Так, что мы без приключений добрались до больницы и довольно быстро сдали наших пациенток в приемный покой.

Я уже сидел в машине, когда в кабину забралась Гертруда Карловна.

— Зашла в диспетчерскую, у нас два вызова, довольно удачно, по пути, так, что рассиживаться некогда, поехали, — сообщила она.

— Что за диспетчерская? — не удержался я от вопроса.

— У нас в ЦРБ восемь амбулаторий, в трех из них открыты пункты скорой помощи, а ставок диспетчеров нет, поэтому в центральной районной больнице сидит диспетчер, принимает вызова со всего района и нам передает. Вот так хреново мы живем.

— Понятно, — подумал я . — Вы, Гертруда Карловна даже не представляете, как хорошо живете. Пройдет всего лишь пятьдесят лет и от этих амбулаторий останутся только рожки да ножки в виде пары фельдшерско-акушерских пунктов без персонала,а о скорой помощи вы забудете вообще.

Как только мы выехали из города, Михаэль просунул свою голову в окошко и начал болтать с фельдшером по-немецки.

— Мда, если планирую здесь жить, придется учить язык, иначе буду вечным иностранцем, — думал я пока мои спутники бодро шпрехали на дойче.