С лёгким хлопком, в зале вспыхнула оранжевая точка, и рывком расширившись до овала, загудела чуть колыхаясь по краям.

Владимир замкнул Трон на портал, обеспечивая стабильность потока, и подойдя к порталу, выглянул сквозь него наружу.

В комнате где-то пять на пять метров, заполненной останками мебели, каким-то тряпьём и мусором на полу, стояли ведьмы, ощетинившиеся своими энергоэффекторами. У кого-то это была суковатая палка, у кого-то кость, отполированная руками и временем, а у Зои Бураковой настоящий жезл явно очень старинной работы. Сестры выглядели сильно потрёпанными, а у двух алели повязки прямо поверх одежды.

— Всё, девоньки. Отгулялись. — Владимир сделал приглашающий жест, и отошёл в сторону, пропуская ведьм. Затем, словно прислушиваясь к чему-то шагнул в комнату, и подошёл к окну, чтобы посмотреть на этот Лондон, по которому прокатились орды хаотических тварей, и атомная бомбардировка, но не успел сделать и пары шагов, как с громким хрустом портал скрутился, в кривой бублик, сжался в точку и погас, отрезав его одного в городе захваченном монстрами.

[1] Чрево Парижа (фр. Le Ventre de Paris) — роман французского писателя Эмиля Золя, в котором большое внимание уделяется описанию рынков и продуктовых лавок.

Воровство — плохо, но, если украсть у вора, история сразу приобретает оттенок благородства и определённый флёр робингудства.

Канцлер империи Никифор Белобородько.

Постыдный дебош устроенный сёстрами Валентиной Рублёвой, Александрой Гурьевой, Энже Анверовой и Екатерины Де Шталь, стал предметом разбирательства в Общественном суде города Москвы.

Вопиющий случай, когда совершенно обнажённые женщины. устроили гонки на мётлах по Московским улицам, взбудоражил общественность города, и стал причиной многочисленных дорожных происшествий. Всего пострадали два десятка автомобилистов, засмотревшихся на женщин, пролетающих над дорогой, в развевающихся плащах, вовсе не давая никаких оснований для фантазий, а открывая всё без остатка. Кроме того, имеются граждане, выпавшие из окна, поперхнувшиеся едой и напитками, а также, провалившиеся в раскрытые люки, поскользнувшиеся и слёгшие с сердечным приступом.

Общественный суд, строго взыскав к гражданскому самосознанию уличённых в безобразии, постановил, вынести сёстрам строгое порицание и приговорил к штрафу в размере пятьсот рублей на каждую из нарушителей гражданского спокойствия.

Московский Рабочий 20 июня 1965 года.

То, что он оказался в тысячах километров от дома, и один, особо не радовало, но все перевешивал вид на дымящийся и полуразрушенный Лондон.

Из окон дома, открывался вид на широкую улицу, с полуразрушенными остовами домов, а вдали виднелась какая-то площадь, с высокими шпилями. В комнате где он оказался, полы были испятнаны кровью, усыпаны останками мебели, со следами зубов, и стенами, по которым тщательно прошлись магией сжигая краску и обои до унылого тёмно-серого цвета.

Проверять разгрузку не было необходимости. Владимир и так знал, что там, до последней крошки. Верёвка, фонарик, аптечка с десятком фиалов способных поднять даже человека на смертном одре, еда на двое суток, пять литров воды, в контейнере, за спиной, накопители на сто миллионов эрг, и пистолет крупного калибра с парой магазинов. Без всякой реальной необходимости. Скорее, как дань привычке, как и боевой тесак.

Коты солидно и неторопливо выбрались из пространственного кармана, смешно морщась обнюхивали и оглядывались.

В дверь, заложенную обломками гарнитура, настойчиво постучали, и толстые плахи створок затрещали, сопротивляясь некой силе, что давила на них с той стороны. Владимир, одним движением разметав баррикаду, заставил двери распахнуться, чтобы увидеть стаю собакоподобных тварей, каждая размером с телёнка, толкущихся у входа, пытаясь зайти все разом.

Коты, сидевшие полукругом возле входа, беззвучно словно выброшенные пружиной, рванулись в атаку, раздирая шкуру монстров длинными когтями, и сокрушая черепа длинными острыми зубами.

Со стороны это выглядело словно в плотную массу иномирных тварей вгрызся механический комбайн, с жутким хрустом фонтанируя обрывками плоти и желтовато-зелёной кровью. Коты всегда дрались молча, а вот убиваемые ими твари, визжали словно циркулярная пила, на все тона, создавая достойный звуковой фон битве.

Идти за котами было непросто, очень грязно, хотя довольно быстро. Зачистив коридор фамильяры по широкой лестнице спустились в холл на первом этаже, быстро порвав матку собачьей стаи, сели полукругом, горделиво поглядывая на Соколова.