– Здесь нечто большее, чем можно увидеть, Йорам. Это не причуда Грегори. Меня не вызвали бы без определенной причины. Известно, как болен Синил. Да и Рис не стал бы сочинять такое послание от чужого имени.

– Мне тоже показалось, что это на него не похоже,-ответил Йорам.-Может, что-нибудь на печати?

– Кажется, да,-пробормотал Камбер, поднося лист ближе к глазам и тщательно рассматривая его.-Приглядывай тут пока.

В то время как Йорам сторожил коридор, Камбер прижал чувствительные кончики пальцев к печати и закрыл глаза, дыша все глубже и медленнее, он вел себя к состоянию, в котором прочтет любое послание. В течение нескольких секунд он нащупывал мозгом смысл, скрытый за словами, и наконец нашел его. Он открыл глаза и выдохнул. Йорам вновь обратился к отцу:

– Плохие новости?

– Не знаю,-произнес Камбер озадаченно.-Я не поручусь, что верно понял, намек довольно двусмыслен. Это послание Риса. Он думает, что смог забрать у Грегори его способности дерини!

ГЛАВА 3

Он, любивший своего сына, часто давал ему почувствовать силу розг, чтобы перед смертью радоваться, глядя на него.

Книга Екклесиаста или Проповедника 30:1

К вечеру Джебедия наконец-то смог добраться до покоев, которые привычно называли королевской детской, хотя ее обитатели давно вышли из этого возраста, по крайней мере, так они считали сами. Он собирался прийти пораньше, к обеду принцев, чтобы как можно меньше нарушить обыкновенное течение жизни. Однако сразу после того, как Джебедия покинул королевские апартаменты, возникло множество неотложных дел, и ему пришлось разбираться в них несколько часов кряду. Казалось, проблемы эти не требовали немедленного разрешения, хотя, докладывая о них, его убеждали в обратном. Джебедия вдруг почудилось, что его очень стараются занять делами, но он отнес это к игре воображения-у Мердока, Руна и Уота хватало проблем, просто неразрешимых без участия председателя геральдической палаты.

В любом случае, когда он пришел, в детской было очень тихо, и, судя по приему, его не ждали. В большой комнате игр, отапливаемой двумя громадными каминами, сидел за книгами наследный принц Элрой. Рядом находился наставник, хотя обычно к этому времени занятия уже заканчивались. Над Элроем возвышался отец Валериан, учитель латыни. С весьма суровым видом он то и дело твердил правильный перевод римского военного сочинения. По-видимому, Элрой не приготовил сегодняшнего урока и теперь нес заслуженную кару.

Когда Джебедия вошел, мальчик робко улыбнулся-глава геральдической палаты был в глазах довольно хилого подростка прямо-таки героем. Отец Валериан тут же хлопнул ивовым прутом по листу, едва не задев руку наследника, и указал на текст. У Джебедия сложилось впечатление, что не будь здесь его, удар пришелся бы не по книге, а прямо по пальцам. Будучи поборником строгой дисциплины, он все же пожалел мальчика.

Зато Рис Майкл, младший из принцев, был поощрен, ему позволили играть в золе у камина с солдатиками и лучниками. Теперь он объяснял развертывание и передвижение войск какому-то сверстнику. Рис Майкл был оживлен и в хорошем настроении. Быстрота и точность, с которыми принц развертывал диспозицию, заставили Джебедия поднять бровь в удивлении. Это была известная битва при Рорау. Слова и жесты указывали на то, что Рис понимает смысл маневров. У парня определенно были способности к военному искусству.

Чтобы отыскать третьего принца, потребовалось значительно больше усилий. Джебедия не видел его в зале, но спрашивать не стал. Судя по обращению с Элроем, излишний интерес к его брату мог дорого обойтись тому.

Он прошелся, оглядывая группы мальчиков и их наставников, и наконец обнаружил Джавана-тот сидел на скамеечке в оконном алькове в дальнем углу комнаты, перед гризайлевым окном, выходящим в заснеженный сад. Огромное дерево за окном отбрасывало паутину теней на мальчика и молодого человека, сидевшего на коленях у его ног. Джебедия видел юношу со спины, но по темно-рыжим волосам и зеленой рясе Целителя он угадал в нем Тависа О'Нейлла, того самого, который был нужен Джебедия.

Пара не замечала приближения. Только когда он поднялся на две ступеньки и вошел в альков, Джаван поднял голову и нахмурился. Теперь причина странной позы Тависа была понятна Джебедия: правая, увечная нога мальчика была в руках молодого человека, а специально сделанный для него ботинок отложен в сторону, чтобы не мешать Целителю. Тавис осторожно массировал ступню, полуприкрыв глаза в трансе, он был сейчас исключительно в роли Целителя. Но гримасы, мелькавшие на лице Джавана, говорили: что-то идет не так.

Не желая прерывать Целителя, Джебедия осторожно приблизился, но и тогда не смог разобрать, что именно проделывал Тавис.

– Что-то беспокоит, Ваше Высочество?-спросил он тихим голосом.

Джаван покраснел, Тавис вздрогнул, но быстро справился, прикрыв искалеченную ступню руками, это движение не ускользнуло от глаз Джебедия. Тавис не повернулся к пришедшему.

– Милорд,-произнес он мягко.-Что привело вас в королевскую детскую?

– У меня дело к Их Высочествам,-ответил Джебедия.- Причем весьма важное. А что вы делаете?

– Наставники Его Высочества не больно-то щепетильны во время своих поучений, милорд,-Тавис говорил, так и не обернувшись.-А утренние занятия особенно жестоки.

– Жестоки?

Тавис развернулся, не поднимаясь с колен, его лицо было бледно от гнева.

– Да, жестоки! Сегодня утром его заставили отшагать пять миль по снегу в кольчуге, с мечом и щитом взрослого. И он прошел,-произнес он зло и гордо,-ненамного отстав от братьев. Но вот цена этой прогулки. Большую часть боли я уже снял.