— Ви-и-ить. — она повисла на его шее, словно нимфетка в свой самый сексуальный пик совершенствования. — а ты меня правда любишь? — наивный блеск в глазах выдавал ее глупенький нрав.

— Конечно, конфетка. — он игриво обнял ее, и укусил за щеку. Его ладони сомкнулись на ее ягодицах, и, подсадив Лиду, Виктор посадил ее на багажник машины. Девушка обхватила его своими ногами, и прижала к себе. — малышка.

— Да, милый? — проурчала Лидия.

— Какие у тебя отношения с мужем? — спросил юноша, и на секунду, пыл глупенькой девочки охладился.

— А это так важно, тигренок? — женщина улыбнулась оголяя передние зубки. — а ты правда отпустил свою жену?

— Отпустил жену? — удивился молодой человек.

— Мне она звонила. Сказала, чтобы я бежала от тебя подальше. — улыбнулась Лидия. — просто она не понимала тебя, да?

Виктор улыбнулся. Улыбка походила на оскал, но женщина этого не понимала. Он снял олимпийку, и положил ее на переднее сидение. Молчал юноша более двадцати минут. Смакуя поступок бывшей жены, он все больше хотел найти ее, чтобы придушить, посмотреть в ее закатывающиеся глаза, услышать предсмертные хрипы и увидеть, как безжизненное тело упадет покорно к его ногам. Держа в руках пресс для промокания (предназначенный для папье-маше), он спрятал его за спиной, и вернулся к Лиде. Женщина раскачивала ногами, и кокетливо двигала плечиками в такт играющей музыке. Вопрос оставался тот же, и она не торопила его с ответом. Она просто наслаждалась осенней ночью и его обществом.

— Нет. Это она от меня ушла. — Виктор улыбнулся. — ненадолго, но ушла.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Лидия.

— Я люблю свою жену, и как бы она не ерепенилась, но эта буря морей будет моей. — молодой человек вздохнул. — так, небольшие разногласия. Бытовуха.

— А как же я? — ее ладонь коснулась сердца. — Витя, но как же я???

Он не ответил. Пресс коснулся ее виска, и она упала на землю.

*Микелла

Каждая очередная победа перестала приносить сладость. Вместо нее отдавал вкус горечью или же безвкусием. Восхищение от работы превратилось в некую обязанность, которую он соблюдал с трудом. Вкус того пикантного хобби перестал приносить удовольствие. Раньше, когда бизнес только начинался и приносил первые плоды, он словно ребенок, наблюдающий за муравьями в террариуме, радовался новому муравейнику из песка. Все меняет свой вкус и свое послевкусием, каким обычно упиваешься, и вдруг становиться все пресным. Он уже сталкивался с этим. Когда-то давно, до знакомства со Славой, он встречался с женой одного влиятельно парня. Она искала приключений, и он дал ей их. Домой женщина так и не вернулась, и не потому что умерла или еще что-то страшное. Он украл ее и поселил в своем муравейнике. Все женщины знали, что связь с этим мужчиной опасна, но опасность, как известно — возбуждает. Поднимаясь по винтовой лестнице, он словно Бог этого небольшого мирка, что упивается ангелами и их наготой, ибо знает, как по истине прекрасна женская плоть.

Виктор стоял на лестнице, и, облокотившись ладонями о перила, смотрел на свой муравейник, как на самое главное детище в своей жизни. Четыре этажа распутной любви. Первый этаж целиком и полностью принадлежал новичкам в искусстве любви. Девочки от четырнадцати до девятнадцати расположились здесь. С левой стороны спальни для любителей до шестнадцати, а вот с правой от шестнадцати. По правде говоря, левые спальни пользовались популярностью у мужчин за сорок, когда желание нравиться отпадает, и главная их цель — просто окунуться в омут своего удовольствия, не думая о последствиях и о той, кто визгливо умоляла не трогать ее. Самая юная жрица любви в этом крыле четырнадцатилетняя школьница, которая ничего не подозревая вышла в магазин за мороженым, и была украдена прямо возле школы. Двое мужчин посадили ее в машину и просто увезли в неизвестном направлении. Все знали этот высокий, визжащий голосок девочки. Она была лакомым кусочкам для любителей ее губ. Был в этом притоне человек, который грудью защищал эту девчонку от нападок стервятников.

В глазах этого мужчины хочется растворятся. Темно-карие реки заманивают в свои воды. Тонкие пальцы, запястья и этот его каштановый пучок волос на затылке. Небрежные волоски вылезают из кули, что придает его внешности некой взъерошенности. Аккуратная бородка без усов, и эти впалые, грубые скулы. Он знает цену всему, и душе, и телу. Александр Демин никогда не стремился к работе в криминальной структуре, но после отставки пять лет назад, судьба познакомила его с Вассером и с тех пор, своеобразный бизнес, почвой которому служат женщины, стал для него всем. Ему сорок три года. Что еще можно сказать об этом подтянутом, среднестатистическом мужчине? Был женат, но брак себя просто не оправдал. Застал жену в постели с любовников, отсидел в тюрьме полтора года за драку с женушкином фаворитом. Женщинам он нравится, и скрывать это не нужно. Впрочем, гордится этим, он не спешит, как и стесняться. В женской ласке просто не нуждается. Разочарованный по их части, и предпочитает оставаться голодным, чем есть с мусорки.

К Микелле испытывал отцовские чувства. Малышка лежала головой на его коленях, и он ласково гладил ее русые волосы. Иногда заплетал ей косички, делал хвостики. Страшно подумать, что в момент первой менструации с ней была не мама, и даже не женщина, а он. Смешно сказать, но у Демин был старшим ребенком в семье, и что такое критические женские дни он прекрасно знал. В семье было семеро детей, и он один представитель сильного пола. Честь девчонки защищает всеми своими силами. Не позволяет никому притрагиваться к ней ниже пояса. Микелла была еще ребенком, хотя и выглядела, как шестнадцатилетняя девушка. Зрелой ее делала налитая грудь, которая появилась уже в стенах этого заведения. Девчонка стеснялась этого, и всячески скрывала за большими вещами. Полные ноги, бедра и ягодицы, скрытые за тканью хлопчатобумажных розовых трусиков с рисунком толи слоников, толи бегемотов. Русые волосы в своем естественном состоянии были волнистыми, но Микелла предпочитала хвост.

Так и сейчас девчонка сидела спиной к взрослому мужчине, и терпеливо дожидалась, когда Демин сделает ей очередную прическу. Тонкие пальцы мужчины аккуратно плели очередную косичку стараясь делать их ровными и красивыми. Все смеялись над ним из-за того, что он проникся к этой девчонке. К кому??? Все говорили, что «она же шлюшка, а ты с ней, как с собачонкой носишься». Демин не стеснялся бить морду тем, кто говорил подобные вещи в его адрес. Микелла смотрела в окно. Дул сильный ветер. Девушка вздохнула.