— В самом деле? — прошептал Баррет, хотя это был скорее не вопрос, а утверждение.

— О, да, она наделена силой духа и изяществом, и, по-моему, она любит его сильнее, чем он думает.

Они чудесно играли вместе, когда были детьми, и она с готовностью приняла свои деринийские способности, дабы поставить их на службу королевству.

— Джехана опустила взор на свои руки. — Я прежде не могла признать, что наша сила может быть наградой. Слишком долго я считала ее проклятьем.

— Вы проделали долгий путь, Джехана, — промолвил он.

— Да, но достаточно ли далеко я уже зашла? — вопросила она со вздохом.

Он с улыбкой потянулся и вновь потрепал ее по руке, а затем откинулся назад, опираясь о стену, и закрыл глаза, наслаждаясь солнечным теплом.

— Помню дни, такие же, как этот, когда я был совсем юным, — промолвил он. — В замке моего отца были великолепные сады. Особенно часто я вспоминаю одно дерево, увитое плющом. Ребенком я любил забираться на него, когда прятался от своих наставников, или часто лежал в тени на траве в летний полдень, слушая, как жужжат вокруг шмели, и тренируясь гонять облака, пока лакомился украденным на кухне виноградом, который еще с утра прятал у ручья, чтобы он немного охладился.

— Что значит «гонять облака»? — изумленно воскликнула Джехана. — Вы умеете это?

— Умел в те дни, — Баррет пожал плечами. — Это не такая уж глупая забава, как кажется. Для погодной магии это умение весьма полезно, как и способность изменять очертания туч. Но для этого необходимо владеть зрением. Однако это было еще до той поры, когда я узнал подлинную цену магии, которую расходовал столь щедро.

— Это имеет отношение к тому, как вы утратили зрение? — осмелилась она спросить.

Он слабо улыбнулся и покачал головой.

— Конечно, я утратил его не потому, что гонял облака или занимался погодной магией. Но тогда я был юн и порывист, и должно быть, считал себя непобедимым, как это свойственно юности… Особенно, когда ты наделен необычными способностями.

— В ту первую ночь, когда мы встретились, — промолвила она негромко, — вы что-то говорили о том, как спасли детей и поплатились за это зрением…

— Может быть, расскажу в другой раз, — перебил он ее резко.

— Прошу меня простить, я не хотела показаться навязчивой…

— Не в том дело. Когда-нибудь, если вы действительно захотите это узнать, я вам все расскажу.

— Тогда…

— Вы напомнили мне еще об одной вещи, которой мне так недостает: возможности любоваться чудесами божьего творения, такими как роскошь прекрасного сада. Там, где я живу сейчас, тоже есть сад, и ароматы его порой вызывают в памяти знакомые цвета… Но это не одно и то же.

Несколько ударов сердца длилось молчание между ними, как вдруг, внезапно, потрясенная Джехана не подумала об одной возможности помочь Баррету в его утрате, которая никогда прежде не пришла бы ей на ум.

— Сады здесь, в Ремутском замке, тоже прекрасны, — промолвила она неуверенно. — Я бы могла… показать вам их в воспоминаниях. Либо, возможно, мы бы могли даже пройти туда вместе сквозь Вуаль и погулять вдвоем! — внезапно выпалила она. — О, Баррет, как вы думаете, у меня получится? Думаю, Келсон не стал бы возражать.

— Вот уж в чем я лично сомневаюсь, — возразил Баррет. — Но с другой стороны, — заметил он чуть погодя, — теоретически вполне возможно, чтобы я прошел сквозь Вуаль, держась рядом с кем-то вроде вас, для кого доступ всегда открыт. Честно говоря, мне это и в голову прежде не приходило, поскольку я уважал желание вашего сына, чтобы ни один из приходящих Дерини не мог попасть в замок за пределы этой комнаты.

— И вы никогда даже не хотели попросить об этом дозволения? — изумилась Джехана.

— Честно говоря, нет. Но я не хочу, чтобы ради меня вы нарушали волю короля.

— Вы ни о чем не просили, я предложила сама, — возразила она. — Несомненно, он питает к вам глубокое уважение, иначе не позволил бы приходить сюда. О, Баррет, я очень хочу попробовать! Проверить, действительно ли я способна на это! Вы так многому меня научили, давайте попытаемся. Я мечтаю хоть отчасти отплатить вам за доброту, показав свой сад.

Она вновь потянулась, чтобы взять его за руку, и ощутила, как Баррет едва заметно вздрогнул, но затем он также сжал руку Джеханы и склонил голову;

— Ну что ж, попытаемся, — отозвался он прерывистым шепотом.

— Да, пойдемте! — с этими словами она поднялась с места. — Кто знает, может быть, мы сможем просто пройти, если возьмемся за руки…

— Понятия не имею, что будет. Но в такой чудный летний день стыдно было бы не попытаться.

Без единого слова он позволил Джехане подвести его к Вуали. Она чувствовала, как заледенела и содрогнулась его рука, когда они подошли ближе, и она без труда миновала закрытый заклятием проход и попыталась потянуть Баррета за собой. Однако, едва лишь коснувшись Вуали, он тут же отпрянул со стоном.