— Ну, пожалуйста, — умоляла Сиони, переводя горящий взор с сестры на Келсона. — Пожалуйста, государь, возьмите нас с собой!

— Всех четырех? — с сомнением переспросил Келсон.

Четыре головки закивали с серьезным видом, и четыре пары огромных глаз с мольбой воззрились на короля.

— Келсон, я не думаю, что… — начал было Нигель.

— Ну, почему же? Мы дадим им возможность узнать нечто очень важное, — возразил король. — Нашим детям давно пора побольше узнать о святом Камбере. Да и у нас самих там нет особых дел, кроме как просто пройтись и посмотреть по сторонам.

Эйриан, ты обещаешь, что вы все будете хорошо себя вести, если мы возьмем вас с собой? Если станете баловаться, то в другой раз вас никто не отпустит.

Эйриан закивала со счастливой улыбкой.

— Ты слышишь? — спросила Аракси, легонько встряхнув Коналину. — Обещаешь, что будешь все время рядом со мной, и если тебе велят, то будешь держать других девочек за руки?

Коналина также кивнула, и Риченда с веселым смехом забрала Бриони у отца.

— Я тоже пойду с вами, Нигель, — заметила она.

— Если девочки заскучают, то мы с Дерри и Аракси сможем отвести их обратно. Что может быть приятнее, чем прогулка в такой чудесный день?

Нигель возвел очи горе, чувствуя, что его обвели вокруг пальца, но пока не догадываясь, с какой целью и как сильно. С добродушной усмешкой он опустил дочь на землю, взял ее за руку и, простившись с дамами, которые уже вернулись к вышиванию, устремился вперед по дорожке, к садовой калитке, и дальше, к длинной лестнице, что вела вниз к базилике.

Прежде чем выйти из сада, по примеру Сиони, остальные девочки также задержались, чтобы нарвать цветов, потому что Аракси объяснила им, что всегда, когда навещаешь дорогого друга, следует приходить к нему с подарками.

— Мы идем в гости к боженьке! — воскликнула Коналина, тряся кудряшками и глядя на Нигеля огромными серо-зелеными глазами. С сияющим видом она протянула ему пушистую розовую хризантему, сжимая стебель в пухлой ручонке. — Ему такая понравится?

— Думаю, что да, — заверил ее очарованный и совершенно обезоруженный Нигель.

Это был восхитительный летний день, не слишком жаркий, и девочки вели себя образцово, беззаботно болтая со взрослыми по пути в базилику. Их присутствие придало небольшой процессии праздничный вид, превратив ее в небольшое семейное торжество, и это зрелище вызывало улыбку у всех, кто встретился им на пути.

У входа в церковь их уже ожидал Дункан с обоими архиепископами и отцом Нивардом. Дети все без исключения обожали священника, и сейчас, едва завидев его, с цветами в руках устремились навстречу, обгоняя короля.

— О» что я вижу! — воскликнул он, присев на корточки и обнимая Бриони. — Спасибо! Похоже, к нам важные гости, не считая его величества.

— Мы принесли цветы для боженьки! — объявила Бриони, протягивая слегка растрепанный букет маргариток.

— О, да! — восхитился Дункан. — Это была чудесная мысль. Я вижу, вы все пришли с цветами. Хотите преподнести их Богоматери, или, может быть, кто-то из вас хочет первой подарить букет святому Камберу?

— Я, я хочу! — воскликнула Эйриан и потянула отца за руку.

Остальные малышки также присоединились к ней.

— Давай, мы с Аракси займемся этим, пока вы осматриваете часовню, — предложила Риченда Келсону со смехом, в то время как Аракси пыталась утихомирить разошедшихся девчушек, строго грозя им пальцем.

— Сперва мы пойдем к Богоматери и подарим цветы ей, а затем совершим подношение и святой Хилари, это ведь ее церковь, вы знаете об этом?

Похоже, ей удалось наконец угомонить юных подопечных, и вскоре Риченда с Аракси удалились в гомоне счастливых детских голосов; Дерри отправился вместе с ними, оставив у входа в церковь Келсона и троих герцогов вместе с Дунканом, архиепископами и Нивардом.

— Они так просили взять их с собой, — с улыбкой пожал плечами Келсон. — Никогда нельзя отказывать детям, если они просятся в церковь. Надеюсь, они не станут нам слишком мешать.

Кардиель улыбнулся в ответ.

— Дети всегда желанные гости в Доме Божьем, государь. Как иначе они смогут узнать о Нем? Но пойдемте же, думаю, вам понравится то, что мы сделали.

В базилике царила восхитительная прохлада и полутьма, вдвойне желанная после ослепительного летнего солнца. Их шаги эхом отдавались на мраморном полу, когда они двинулись в северный придел под суровыми, но благосклонными взглядами святых, взиравших из каменных ниш и с витражей.

Чуть не доходя до трансепта, одна из ниш оказалась открытой, переходя в сводчатый проход, временно отделенный от базилики свисающим полотнищем, чтобы не впустить внутрь пыль и шум строительства.

Когда они подошли ближе, отец Нивард отдернул ткань.

Крохотная часовня оказалась сверкающим цветком простоты: стены ее были выложены светло-серым мрамором, а сводчатый потолок с нервюрами уходил ввысь, переходя в парящий купол. На белоснежном полу светло-серой плиткой был выложен рисунок лабиринта, который вел прямо к центру часовни, где крохотные золотые плитки изображали печать Святого Камбера, как в городском соборе, — ту самую, которая помогла Келсону открыть в себе магию Халдейнов в день коронации, почти семь лет назад. И хотя размерами эта часовня не превышала все остальные пристройки к базилике, но почему-то казалась куда более просторной, заполненной светом, что струился с обеих сторон из высоких окон, с витражами из светло-янтарного стекла. Келсон подумал, что сюда могут вместиться два или даже три десятка человек, если только потеснятся, — и один-единственный священник у небольшого алтаря близ восточной стены.