Зато Васечкин смог сделать несколько важных групповых снимков, за которые ему пообещали заплатить сверху. Дали адреса и контакты. Ничего сложного — присылаешь фотографии по почет и получаешь на свое имя перевод. Союз в этом плане не был совсем диким местом. Проходивший мимоходом Кирилл лишь хмыкнул — ну ты молоток! Но после короткого перерыва ученый люд куда-то резво засобирался.

— Ты с нами?

И снова коллеги уже были наготове и упакованы.

— Куда?

— Как куда? На банкет! Или у тебя дела?

Кеша удивился:

— А нас пустят?

— Еще бы не пустили! Мы же типа по работе. Да не боись, там заказано на всех, а часть народа уже разбежалась по своим делам. Так что выпивки и жрачки сверх осталось. Не отдавать же ресторанным халявщикам? Не в первый раз. Да и Марка туда пригласили официально пару кадров сделать.

Брюнет деловито кивнул:

— Сядем за отдельным столиком.

Васечкин хоть и должен был уже ехать обратно в Зеленоград сдавать пленки, но подумал, что лишние знакомства ему не помешают. Столичные перспективы были важнее сроков сдачи материала.

Ресторан располагался в высотном корпусе гостинцы и откровенно впечатлял. Даже человека, видевшего будущую столицу. А предки — молодцы! Могли забабахать эдакое! Высоченные потолки с невероятно интересным светящимся полотном. Отделанные поблескивающим материалом колонны. Много воздуха и простора. Зал в два этажа. Вообще, огромная гостиница «Россия» произвела на Васечкина неизгладимое впечатление. В ней ощущался имперский дух сверхдержавы, которая могла замахнуться на очень многое.

Понятно, что материал зачастую был импортным. Да скорее всего почти все завезено из-за рубежа. Так и в капиталистическом будущем России дела обстояли таким же образом. Все гонялись за импортом, в итоге уступили производство сущих мелочей всяким азиатам и второсортным странам типа Турции.

«Эх, неужели мы сами ничего не умеем красивого производить?»

Марк сразу куда-то исчез, но появился через минуту.

— Ребята, наш столик вон там с краю. Двигайте туда, я сейчас.

Молчаливый доселе жгучий брюнет внезапно ожил, загадочно улыбался в усы и куда-то устремился. Иннокентий толкнул вбок вставшего столбом коллегу и поспешил в указанном направлении. Столик уже был отчасти сервирован и закусь с выпивкой на нем стояли.

— А неплохо!

Кирилл был иного мнения. Взяв в руки бутылку коньяка, он поморщился:

— Могли бы и пять звездочек поставить. Кеша, эх, не того мы с тобой рода и племени.

Васечкин по жизни халявой избалован не был, потому с коллегой не согласился:

— Бери что дают! Давно сам коренным москвичом заделался?

— Да пару лет как после института. Подождем, Марка. Думаю, он с коньяком проблему решит.

— Не вопрос. Пока закусим, чтобы дурь не перла.

— Согласен. Нам тут еще долго сидеть.

Иннокентий, не скупясь, наложил себе в тарелку салатов. «Столичный», он же мясной вариант колбасного «Оливье», был сытным. Что-то напоминающее приснопамятную «Мимозу» плюс колбасная нарезка особо не впечатлил. Выбор не ахти или у них столик такой некошерный?

— А что Марк так преобразился?

— Так земляки здесь работают. Наверняка к ним побежал.

— Хм. А что, обрезанные нынче поварами трудятся?

Кирилл оторвался от салатов и загоготал. Затем энергично помахал вилкой:

— А ты у нас антисемит, голубчик. Нет, народность у него какая-то редкая. Ассириец. Во!

— Ничего себе! Это что-то такое ветхозаветное. Они еще существуют?

— Их мало, потому держатся друг друга.

— Ну да, это у всех нацменов так принято.

Кирилл как-то странно глянул на него, и Кеша понял, что национальную тему в Москве СССР лучше особо не поднимать. Да и у него самого по жизни был такой принцип — Главное, чтобы человек был хороший. А уж кто он там по роду-племени, дело десятое. И среди коренных русских он в свое время навидался подонков. Кого-то только у него среди знакомых не было. Даже пара чеченцев, с которыми пересекался по складским делам. Они всегда, в отличие от многих выполняли свои обязательства.