— Девушка, вот это гнилое с весов уберите немедленно!

«Девушка» не первой свежести, разменявшая как минимум сорокет и восемьдесят килограммов веса, вскинулась на въедливого покупателя, как голодная волчица. С хвоста очереди послышались недовольные крики, люди спешили затариться снедью во время обеденного перерыва. Чувствуя поддержку, продавщица кинула на весы еще одно яблоко весьма неприятной расцветки и победно глянула на не по рангу наглого молодого человека.

«Съел?»

Но Иннокентий был неумолим, доставая из кармана красную корочку фотокора. Ушлые мастера из артели глухонемых сделали ей такой же внешний вид, как и у милицейского удостоверения. И в этот раз страх перед органами сработал. Продавщица тут же поменялась в лице, моментально убрав гниль и добавив хороших яблок, чудесным образом появившихся из-под прилавка.

— Что вы сразу, товарищ, корочками махать. Просто нервы, извините.

— Посчитайте, пожалуйста, — Васечкин знал, где не следует перегибать и начинать качать права, создавая на ровном месте конфликт. Почуяв послабление, работники прилавка разом становятся намного покладистей.

«Хочешь жить — умей вертеться» — этот лозунг в семидесятые был не менее популярен, чем в далеком будущем. А может, тогда и родился.

— С вас два сорок четыре.

Иннокентий умел отлично считать. Полуголодное детство сказывалось. На весах было явно больше яблок, чем он заплатил. Но пусть мухлежом продавцов на фруктовых и овощных развалах занимается ОБХСС. Они за это зарплату получают. Васечкин заплатил требуемую сумму и спрятал кулек зеленых яблок в кожаный кофр. Очень удобная штука на деле оказалась. В него много влезает и главное — не мнется, как авоське.

Вообще, странное это дело — советская торговля на улице. Поначалу Кеше было дико видеть, как в самом центре Москвы продавщицы в несвежих халатах выставляли прямо на тротуаре несколько деревянных ящиков, побитый столик и потасканные весы. И тут же к ним моментально выстраивалась очередь. А где еще купишь свежие помидорчики или виноград? Супермаркетов с налаженной логистикой пока не существует, на рынках дорого из-за засилья всяческих Заде и Швили. Народ таких граждан и покрепче называет. Но Кеша пока держится линии терпимости и толерантности. Хрен знает, к чему в эти годы призывает партия и комсомол. Идиоты из Политбюро даже войну в феодальном Афганистане назовут «Интернациональной помощью».

Дядя Володя, заслуженный спецкор их издательства, а также неисчерпаемый кладезь информации на его каверзный вопрос ответил предельно доходчиво. Уличная торговля, как и временные киоски, что открываются обычно летом, — это источник баснословных доходов для директора магазина и приближенных к ним работников торговли. Вот эта продавщица явно работала с утяжеленными гирями, обманывая покупателей напропалую. Усушка, утруска, обвеска и к концу короткого сезона несколько сотен рубликов у нее в кармане. Сколько осталось в толстом кошельке директора магазина и базы даже страшно представить. А по сути, обычное воровство и спекуляция.

«Уродливый привкус капитализма!»

«Не пора бы нам ли пора?»

Запах пирожков, что продавались на углу, заставил вспомнить Васечкина, что обедал он давно и буквально на ходу, а до ужина, ой как долго! Ему еще в Зеленоград добираться. Без собственного автомобиля передвижение в Подмосковье довольно муторное занятие. Но зато славный город науки Зеленоград имеет одну примечательную особенность. Прописка в нем Московская. Так и написано в паспорте — «гор. Москва, гор. Зеленограда». В советских реалиях лучше и не пожелаешь. Любая бюрократическая шишка уважительно отнесется к такой графе. Да и милиция отстанет с глупыми вопросами. Но все равно проблему жилья именно в самой столице требуется решить немедля!

А пока стоило подумать, где можно спокойно и без последствий для желудка перекусить. Как ни странно, но в столице семидесятых это насущная проблема. Впрочем, проблемой качественное питание осталось и в будущем. Несмотря на обилие бургерных, сушных и прочих шаурменных точек убийства собственного ЖКТ. Места, где можно было пожрать безопасно, передавались по блату и в наследство. Адрес правильной точки питания можно было даже на что-то обменять.

Кеша покрутил головой — вон Садовое кольцо, чуть далее станция метро «Колхозная», в далеком будущем «Сухаревская». В мозгу всплыл на поверхность чей-то дельный совет — чебуречная «Дружба». В здравом уме и памяти организм обязан тут же встрепенуться — Какая еще к хренам Чебуречная! Он же не колдырь или бедолага приезжий. Ищи нормальную столовую! Но коллеги по цеху плохого не посоветуют. Ноги сами взяли разбег, проходя через небольшой сквер. Вот и искомая надпись на двухэтажном здании. Иннокентий смело открыл дверь и тут же попал в мир чудесных запахов. Нет, не так — Запахов! А ведь он когда-то пробовал весьма неплохие чебуреки. Парень с юга как-то угощал на шашлыках.

Оглядев полупустое помещение, ничем особо не примечательное. С обычными стоячими столиками и запыленными окнами. Иннокентий наметил свой путь к прилавку. Отличительный признак хорошего заведения — работники не должны затрапезно выглядеть. Так здесь и было. Пухлая и приятная тетушка в сияющем чистотой передничке точно вызывала доверие и желание купить продукт производства под смачным татарским названием.

— Два чебурека и чай, пожалуйста.

— Тридцать пять копеек.

Васечкин чуть не остолбенел, настолько он недавно погрузился в прошлые воспоминания о будущем и забыл, где находится.

«Ну, и цены в СССР копеечные!»

В расчетах мелочью ему всегда помогал один весьма удобный девайс — прикупленная по случаю на развале монетница. И не та грубая, что продавалась в галантереях, а сделанная с умом из первосортного материала и с умом. Три десятки, трешка и две копеечных. Двушки Кеша оставлял для телефонов-автоматов. Жаль, что мобильные появятся через четверть века. Позвонить в столице тот еще квест.